Чужак, не торопясь, подошел к машине и тяжело залез в кабину. Шофер удивился:

— Слушай, сколько весишь, а? Смотри, как машина осела.

Чужак не ответил. Машина тронулась с места, и шофер продолжил разговор:

— Меня Феликс зовут, а тебя как? Откуда сам будешь?

Чужак молча смотрел вперед и никак не реагировал на Феликса. Феликс был очень добродушным человеком и ничуть не обиделся. Не хочет человек разговаривать — значит, не будем разговаривать, музыку послушаем.

Чужак внимательно смотрел на дорогу и вдруг заволновался. Несколько раз оглянулся и неожиданно схватился за руль. Феликс рефлекторно нажал на тормоз, машина пошла юзом и остановилась, перегородив шоссе.

Феликс попытался оторвать руку Чужака от руля.

— Ты что, чокнулся, да?

Но, почувствовав в его руках нечеловеческую силу, быстро открыл дверцу и выпрыгнул на дорогу.

Сергей запрокинул голову и посмотрел на ту, которая нарушила его блаженство. Его взгляду открылись стройные женские ноги, стоящие на самом краю обрывчика. Сарафан был короткий, и снизу Сергей видел их, по образному выражению его друга Петра Харченко, «по самую развилку».

Сергей тут же отвернулся и поднялся.

— Я вас, кажется, смутила? Или вам не понравились мои ноги?

— Нет, не понравились.

— А какие вам нравятся? — Девушке явно пришлось по вкусу замешательство Сергея, и она решила добить его окончательно.

— Мне нравятся короткие, кривые, толстые и волосатые.

— А что еще вам в девушках нравится? — продолжала веселиться незнакомка.

— Рост не выше метр сорок, вес не меньше ста, возраст от шестидесяти и выше.

— Как вы ее точно описали!

— Кого?

— А я сейчас бабу Надю встретила. С ней девушка — точь-в-точь под ваше описание подходит. Вы, наверное, художник?

— Нет, я рыбак.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Какой именно?

— Как водичка?

— Но я же рыбак, а не рыба. Я не в воде, а на берегу.

— Не хотите говорить, ну и не надо. Все равно купаться буду. Вам, рыбакам, назло. Кстати, вас не очень смутит, если я прямо сейчас начну раздеваться? А то я купальник забыла, а домой за ним бежать неохота.

— Вы думаете, что я смогу увидеть что-нибудь принципиально новое?

— Почем знать, почем знать…

Девушка стащила с себя сарафан и осталась в тонком ажурном белье.

Чужак, не обращая внимания на другие машины, развернул бетономешалку и двинулся в обратном направлении. Доехав до перекрестка, он повернул направо и быстро помчался вперед.

Скоро он приблизился к железнодорожному переезду. Шлагбаум был закрыт, и десятка два машин с каждой стороны ждали, когда пройдет товарняк. Чужак, не снижая скорости, вывернул на обочину и попытался переехать рельсы справа от переезда. К нему кинулась, размахивая флажком, женщина в сигнальном жилете, но Чужак только добавил газу.

Чужак почти переехал железнодорожное полотно, когда задний мост неожиданно застрял. Машина отчаянно газовала, но сдвинуться с места не могла.

Состав, груженный лесом, неумолимо приближался.

Сергей отвернулся.

— Ну вот, я вас все-таки смутила.

— Ну что вы, просто у меня косоглазие, мне так лучше видно, а вам показалось, что я отвернулся.

— В самом деле? А вы согласны с рекламой, что женское тело должны украшать только элегантные вещи?

— Ну, как вам сказать, нижнее белье не предполагает всеобщего обозрения, поэтому не может служить украшением. А красивому телу украшения не нужны.

— Ну не нужны, так не нужны. Я сейчас все это сниму.

— Ни в коем случае! Или вы замерзнете, или я ослепну, ни одно косоглазие не поможет.

— Рыбак, вы зануда. Будете со мной купаться?

— Увы, не смогу. Я в критические дни не купаюсь.

— Да ну вас! Ну не хотите, как хотите. Вы не волнуйтесь, я отойду подальше, чтобы вам не мешать ловить.

— Вы мне не помешаете, я уже ухожу.

Сергей начал сматывать удочку, а девушка разбежалась по мосткам и прыгнула в воду. Вынырнув, она снова окликнула Сергея:

— Рыбак, у меня завтра свадьба, приходите с вашей красавицей. Буду ждать. Меня, кстати, Аллой зовут!

И, не дожидаясь ответа, снова нырнула.

Сергей покачал головой и направился к дому. Навстречу ему шел дед Родион.

— Серега, а я за тобой. Женщины к ужину зовут.

— Как — к ужину, мы же только что от стола.