…и я очутилась в его кабинете. Был день, и солнечные лучи, отражаясь от старинных ваз, бликами играли на его лице. Я сидела у него на коленях, играя с перламутровыми пуговицами на светло-голубой рубашке. Мама сидела в кресле напротив. Она плакала. Ее теплые, как горчичный мед, глаза казались красными.

– Я не могу так больше! – проговорила она, смахивая очередную слезу. – Я устала прятаться.

Он нервно поправил ворот рубашки и вздохнул.

– Элис, пожалуйста, ты же знаешь, что я не могу, не имею права.

Она снова заплакала, на этот раз в голос. Ее всхлипы одиноко звенели в абсолютной тишине. Мне стало страшно.

– У нас растет дочь, неужели это ничего не меняет? У нее должен быть отец!

– У нее есть отец, – неуверенно проговорил он. – Тим отлично справляется со своей ролью.

– Вот именно – ролью, – в мамином голосе появились раздраженные нотки. – Для него это роль! Всё не по-настоящему – наш брак, этот фальшивый спектакль!

– Мы обсуждали это много раз. Мое решение не изменится.

– Значит, мы так и будем украдкой встречаться в твоем доме до конца своих дней?

Он снял меня с коленей и подошел к окну, развернувшись к нам спиной. Он был красив.

– Нет. Конечно же, нет.

Мне показалось, мама облегченно вздохнула.

– Мы больше не можем видеться, – отрезал Грей, – Лила уже слишком большая.

– У нее знак Греев. Со временем, когда ее способности проявятся, всё станет очевидным.

Он вцепился в подоконник так, что побелели костяшки пальцев, и опустил голову.

– Вам придется уехать. Навсегда.

Мама вздрогнула и перестала дышать. Затем она резко встала, держа меня на руках, выпрямилась как струна и быстрыми шагами направилась к выходу. Я заплакала, протягивая к нему руки.

– Мы больше никогда тебя не побеспокоим, – бросила она на ходу сквозь слезы.

– Элис, постой! – крикнул он ей вслед.

Но она ушла. Нет, она даже не шла, а бежала, – прочь от боли, которую он причинял ей.

Воспоминания оборвались, так же резко, как и начались. Я опустошенным взглядом уставилась на него. Мне хотелось зареветь, закричать, но ни одной слезы не упало.

– Вы… – проговорила я дрожащим голосом. – Я вспомнила вас!

Во взгляде Грея мелькнул страх, а потом он снова надел ту самую непроницаемую маску.

– Ты что-то напутала.

– Как вы могли! – прошептала я хрипло, словно голос покинул меня, словно мне перерезали горло и всё, что я могла, – беспомощно шипеть. – Вы заставляли ее страдать, предали нас!

– Всё не так! – Грей вцепился в мою руку.

Я посмотрела на нее и уперлась ему в глаза.

– Ненавижу! – внутри вспыхнуло пламя, злость вырывалась наружу яркой вспышкой. Он отдернул руку.

– Лила, своими абсурдными доводами ты можешь навредить не только себе, но и всем вокруг. Будь осторожней с мыслями и словами, они могут обернуться против тебя, – угрожающе проговорил он.

– Уходите, – произнесла я. Грей стоял не шелохнувшись. – Уходите! – крикнула я. Слезы стояли в глазах подрагивающими линзами, отчего я видела его немного размыто. – Всё, что вас заботит, – то, что обо мне узнают другие! – мой голос срывался.

Он направился в сторону выхода, и вдруг остановился.

– Я пытаюсь помочь тебе, Лила. От этого зависит твоя жизнь и жизнь твоих друзей. Забудь об Илае и не растрачивайся по пустякам! Вы не можете быть вместе. Никогда не сможете! Было жестоко с его стороны дать тебе надежду. Вы противоположности. Со временем, – он с жалость заглянул мне в глаза, – боль утихнет, станет легче.

Его голос, словно палач, занесший топор над моей головой, лишал сил дышать.

– Почему? – только и смогла произнести я.

– Таковы правила.

– Да кто вообще придумал эти правила?!

– Их установили задолго до нашего появления, когда Землю еще сковывали льды, и не ты вправе менять что-либо, тем более сейчас, когда мы вымираем как вид. Силы угасают всё больше, с каждым поколением, как дотлевающие угли. Мы живем ради людей и должны делать всё возможное для их спасения. Именно для этого мы и были созданы.

Я не нашлась, что ответить. Что я хочу прожить свою жизнь, как хочется мне, эгоистично закрыв глаза на весь мир? Что всё, чего я хочу, – получить тот кусочек счастья, который заслуживаю? А может, и не заслуживаю… Мысли дрейфовали в голове.