– Высуши ее.

– Так просто? Снять и повесить на камни?

Он захохотал.

– Хватит совращать меня, лимит моего терпения на сегодня исчерпан! Вода имеет свойство испаряться.

– Смотри!!! – громко воскликнула я, указывая в воду.

Илай наклонился, чтобы увидеть.

Вода, уже казавшаяся черноватым расплавленным золотом, булькнула, словно в нее упал большой камень, и накрыла его с головой. Серебристые струйки стекали по волосам на камни и исчезали в крошечных трещинках. Илай тряхнул головой и повернулся ко мне.

– Увидел, – качнул головой Илай и бросился на меня.

Он схватил меня так быстро, что я пискнуть не успела, и снова кинул в воду. В ушах засвистел ветер. Вынырнув на поверхность, я постаралась как можно быстрее убрать спутанную массу волос с лица и увидела в темноте силуэт, залетающий в воду в сальто.

Брызги полетели во все стороны, словно в озерцо попал раскаленный метеорит. Я поспешила уплыть, но едва успела развернуться, как Илай оказался передо мной.

– Теперь можешь показать на собственном примере, как высушить вещи, – я брызнула в него водой.

– Заметь, не я начал, – Илай зарычал и прыгнул на меня, схватив сзади.

Он прижался губами к шее и стал щекотливо целовать. Я была готова молить о пощаде, лишь бы он остановился, но от безудержного смеха попытки произнести хоть слово оказались бесполезными. Я просто хохотала, как сумасшедшая, до слез и повизгивания.

– Сдаешься? – прошептал он на ухо, когда я подумала, что, оказывается, «защекотать до смерти» – вовсе не метафора.

– Да, – хрюкнула я.

Илай помог мне выбраться на берег, и мы просидели еще какое-то время, разговаривая обо всем на свете. Это было здорово – вот так просто поговорить ни о чем.

– Нам пора выдвигаться, вечерника уже в самом разгаре.

Я вздохнула. Надежда на то, что он забудет, погибла.

– Знаешь, почему плохо приходить последним? – Илай подал мне руку.

– Потому что все уже пьяные?

– Потому что ты еще трезвый!

Припаркованные машины ползли бесконечной лентой и скрывались за очередным поворотом дороги, посыпанной гравием. Она широкой темной рекой струилась к деревянному дому, как будто вытекающему из озера и естественных форм берега. Суперсовременное бунгало, выстроенное в стиле органической архитектуры, судя по внешнему единству с природным ландшафтом, на первый взгляд казалось длинным и приземистым – с широкой плоской крышей, окнами на всю стену и просторной террасой, нависающей над озером. Оно словно отсеками уходило вглубь леса и после третьего терялось в темноте.

С одной стороны дом был прикрыт частоколом гигантских сосен, а с другой, там, где кончалось озеро, – возвышались серые скалистые исполины, увенчанные перламутровым свечением молодого полумесяца.

Огромный холл утопал в резком запахе пота, духов и алкоголя. Здесь царил полумрак, не считая хаотично прыгающих световых пятен и отблеска серебристых льдинок от диско-шаров, щедро развешенных по всему периметру. Внутри дом казался гораздо больше, нежели снаружи. Высокие потолки со множеством окон наверняка наполняли его естественным светом днем, а сейчас сквозь них заглядывали звезды и призрачно лиловые облака.

Пока глаза не привыкли, в темноте разглядеть лица было практически не возможно, лишь размытые темные силуэты. Дженн, заключенная в короткое платье из черных блесток, отыскалась сразу, как будто стерегла нас у входа. Она, пританцовывая, направилась к нам.

– Ну наконец-то! – в одной руке она держала пластиковый стакан, а в другой – миниатюрную сумочку из черной лаковой кожи. – Где вас носило?!

Она неодобрительно посмотрела на мой наряд – джинсы и майку – и покачала головой.

– Могла бы хоть притвориться, что тебе интересно.

– Зачем?

– Действительно, зачем? – махнула она рукой. – Выпьешь чего-нибудь? – громкая музыка заглушала ее тонкий голос.

Я брезгливо посмотрела на тазик с пойлом, гордо именуемым «пунш», в котором уже успели пополоскать руки все кому не лень, и отказалась.

– Я с твоего разрешения украду Лилу, ненадолго?

– Разве что ненадолго, – Илай, крепко державший мою руку, позволил пальцам соскользнуть.