– Прости меня, – болезненно скривившись, прошептал он и провел тыльной стороной ладони по щеке.

– За что? – удивилась я.

– Я не пришел вовремя, – произнес он с выражением на лице, как будто съел что-то горькое.

– Очень вовремя – ведь я жива и невредима!

Илай, сдвинув брови, посмотрел на разбитую губу и синяк.

– Пара царапин – пустяки, – возразила я.

Закрыв глаза, он прислонился губами к моей щеке, осторожно осыпая ее поцелуями. Его прикосновения вызывали странные покалывания, но я даже не пошевелилась, чтобы не спугнуть мираж. Все это было таким нереальным, что казалось, одно неловкое движение – и он снова исчезнет.

– Я никуда не уйду, – прошептал он нежно, – даже если ты сама меня об этом не попросишь.

«Больше я такую глупость не совершу!» – подумала я.

Он заулыбался и провел мягкими губами по шее вниз. Мои веки закрылись, и земля ушла из под ног. Из-за переполняющего меня восторга мысли улетучились, я превратилась в одно чувство, поэтому осознание того, что щека больше не болит, наступило не сразу. Я дотронулась до нее кончиками пальцев и удивленно посмотрела на Илая. Хотя чему еще можно было удивляться?!

– Ты еще и исцелять умеешь?

– Я много всего я умею, – заверил он, еще раз с жаром поцеловав меня в шею. Я закрыла глаза и повернулась к нему, так что наши губы встретились. Илай издал гортанный звук.

– Ты играешь с огнем, – вдруг тихо сказал он, не отрываясь от моих губ. Его голос звучал, словно хруст шагов по мягкому снегу.

– Знаю, – вздрогнула я.

– Ты можешь сгореть.

– Знаю, – прошептала я одними губами.

– Тебе не страшно? – спросил он, дотрагиваясь ртом до мочки уха.

– Страшно, – я приоткрыла веки, чтобы посмотреть в глаза своему страху, – но лучше сгореть с тобой, чем остаться без тебя.

Он увлек меня на белоснежные простыни, подтолкнул к подушке и лег рядом, поглаживая пальцами по спине. Его ровное дыхание убаюкивало меня, и я сразу уснула. Впервые за всю жизнь я не чувствовала себя одинокой, ОН был рядом.

Проснувшись, я сладко потянулась и открыла глаза, обнаружив себя завернутой лишь в одну простыню. Я сразу вспомнила, что вчера меня покинули силы. Полотенце лежало рядом на полу.

В голове промелькнули события вчерашней ночи, и внутри всё сжалось. Взгляд метнулся по комнате в поисках Илая, констатировав его отсутствие. Неужели ушел?! Ноги бежали впереди мыслей, и вот я стою на кухне, придерживая сползающую простыню. Никого. К горлу подступил обжигающий ком, слезы подступали, когда он, подкравшись сзади, обвил меня руками и забрался носом под волосы. Хорошо, что он крепко меня держал, иначе я бы упала от внезапно возникшей слабости. Он нежно повернул меня к себе. Чтобы смотреть на него, мне приходилось задирать голову. На губах Илая играла всё та же самодовольная улыбка, от которой у меня дрожали колени.

– Я тоже соскучился, – произнес он, приподняв брови.

Я по-детски улыбнулась. Взгляд Илая скользнул по мне вниз, и он, звучно сглотнув, не выключая улыбки, закрыл глаза.

– Не испытывай меня, пожалуйста! Ночь прошла тяжело: в перерывах между тем, как я прикрывал тебя простыней, а ты почти сразу раскрывалась, я пытался уснуть. Что было очень непросто!

Одного только взгляда на его пылающие глаза хватило, чтобы не сомневаться в этом.

Несмотря на по-весеннему прохладное утро, он был в облегающей тонкой красной майке и легких темно-синих штанах. Под майкой четко читался каждый мускул. Я впервые позволила себе дотронуться до него по-настоящему. Тонкие длинные пальцы скользили, пересчитывая твердые бугорки. Его дыхание стало глубже, в глазах снова заиграло пламя. Когда пальцы спустились вниз, он бережно перехватил их и, слегка наклонившись, поцеловал, потянув за руку к столу. Я только сейчас заметила: там дымился свежеприготовленный воздушный омлет с обилием зелени. От кружки кофе вместе с паром поднимался изумительный аромат, и мой желудок отреагировал голодным урчанием.

Большая тарелка с омлетом опустела меньше чем за пять минут. Илай с улыбкой наблюдал, как завтрак исчезает у меня во рту, и молчал. Мне никогда не было так хорошо, как сейчас. Счастье бурлило внутри, сердце весело выстукивало, и щеки болели от нисходящей улыбки. Покончив с завтраком, мы вместе пошли гулять с Порто. Солнце светило так ярко, что стало больно глазам, – впервые после многодневных дождей со снегом, из-за которых в городе, казалось, наступила полярная ночь. Вся лесная живность повылазила из нор, гнезд и дупл. Птицы щебетали так громко, что иногда приходилось чуть ли не кричать, чтобы услышать друг друга. Мы неторопливо бежали по лесным тропинкам; мне стало интересно, каково это для него – двигаться в моем темпе.

– Тебе, наверное, ужасно скучно бежать как я?

– Мне ужасно весело, если ты рядом, – улыбнулся он.

– Тебе приходится прилагать усилия?

– Попробуй двигаться вот так – и у тебя появится представление об этом, – сказал он, остановился и потом начал двигаться очень медленно, смешно кривляясь – как в фильмах, когда показывают замедленный кадр. Я громко засмеялась.

Мы еще погуляли по лесу и просто дурачились, хохоча до опупения, пока я в изнеможении, с болью в мышцах живота не упала под дерево. Он, прислонившись ко мне плечом, почти бесшумно присел рядом.