Умиротворяющее журчание воды и стрекотание цикад вернули меня к действительности. Илай сидел, прислонившись к дереву неподалеку от меня, словно пытаясь стать невидимым. Он не хотел мешать мне читать знаки воды. Теперь я чувствовала, что она живая и разумная субстанция. Именно она каким-то не подающимся обычному осмыслению образом подталкивала мысли в нужном направлении.

Хорошо ощущая воду под землей, словно если бы я видела ее перемещения сквозь прозрачное стекло, я направила ее к наверх к себе. Она послушно следовала моим желаниям, как своим собственным… Или это и были ее собственные желания? Я ощущала нас одним целым, по крайней мере, в этот момент. Моя рука придерживалась за землю, для опоры, хотя в этом не было необходимости, скорее для успокоения. Мне нравилась земля, нравился ее запах, чувство уверенности, которое она давала. Илай внимательно следил за мной взглядом.

– Приятно ощущать под ладонями теплую землю, так легче сосредоточиться, – сказала я.

– Именно поэтому Нит и злится на меня. Ему казалось, из вас может выйти хорошая пара взаимодополняющих, – он произнес это так, если бы это его ранило.

– Он сам говорил о том, что любит Джордану, что туаты однолюбы.

– Всё запутано. Нит что-то чувствует к тебе тоже, это очень странно, но что ты ему нравишься – это факт. У них с Джо очень сложные отношения. И вероятность того, что им разрешат их узаконить или хотя бы помыслить о них, практически равна нулю. Нит, возможно, и пошел бы против системы, но ему одному это ни к чему, а Джордана – с финтом в голове, болезненно правильная, с подобострастным отношениям ко всем законам. Она страдает энтомофобией, панически боится жуков и прочих насекомых; так вот – для нее проще съесть жука, чем нарушить правила.

– Как это ужасно! Словно я попала в средневековье с массой условностей и казнями на главной площади.

– Ульманасом движет страх перед гибелью человечества. Он так говорит. По его мнению, смешение еще сильнее ослабляет нас. На туатах огромная ответственность, и если мы не будем достаточно сильны, чтобы справляться со стихией, можешь представить, что произойдет.

– Глобальные катастрофы сотрут человечество с лица земли, – произнесла я с ужасом.

– Именно. В Амбре и так осталось мало сильных туатов. Нас можно пересчитать по пальцам. Так или иначе, происходит вырождение.

– Я думаю, в этом и кроется ответ, – произнесла я, словно меня осенило. – Может, мы должны смешиваться… в смысле – быть счастливы прежде всего? Как твои родители.

– Но для Ульманаса один пример – скорее исключение. Он отказывается в это верить.

– Нет ничего невозможного. Нужно его поставить перед такими обстоятельствами, чтобы он не мог отвертеться.

– Главное – задаться целью. Иногда решение приходит оттуда, откуда не ждешь.

Прозрачная теплая струйка воды выбилась из-под земли крошечным фонтаном. Илай дотронулся до нее пальцами, поддразнивая, а затем приподнял ладонь; струйка уже не дотягивалась до него. Я направила ее вверх. Как только вода коснулась его ладони, Илай снова поднял руку, играя со мной в догонялки, а потом, хитро заулыбавшись, опустил ладонь на нее, прижав к земле. Вода заструилась по его руке, через пальцы, и снова убегала в землю.

Напор воды сделался сильнее, но, конечно же, рука Илая даже не сдвинулась с места. Я попробовала еще раз. Всего лишь подтолкнула ее вперед, чуть больше напор… Из-под руки стали выпрыгивать мелкие брызги… Чуть сильнее. Илай уже стоял весь мокрый, приподнимая руки вверх. Вода хлестала на него фонтаном.

– Ты подаешься! – возмутилась я.

– Ты же не хочешь устроить войну двух стихий! – засмеялся Илай, прикрываясь руками.

Мы стояли словно под теплым дождем. Над нашими головами пролегла яркая радуга, поблескивая всеми цветами в крошечных прозрачных капельках. Я любовалась невероятными преломлениями солнечного света, за сотнями росинок парящими в воздухе, озаряясь яркой вспышкой то здесь, то там. В каждой водяной бусинке отражалось свое солнце и голубой небосвод.

– Мне нужно больше практики, на случай если Ульманас пошлет еще кого-нибудь. Как я смогу защитить себя?

Лицо Илая исказилось при упоминании Коула.

– Смотри, – решила похвастаться я и придала вырывающемуся фонтану форму столба. Приглушенный свист и взрыв; недалеко от меня приземлился, оставляя на земле темный след, огненный снаряд, потом еще и еще один. От неожиданности я потеряла контроль, и вода обрушилась прямо на меня, в то время как Илай заливался смехом в десятке метров, абсолютно сухой и счастливый.

– Урок первый. Будь всегда готовой. Ты должна иметь контроль независимо от ситуации. Что бы ни происходило вокруг тебя, ты не можешь отвлекаться на внешние обстоятельства, – Илай произносил это сдерживаясь, чтобы не засмеяться во весь голос.

С мокрых волос струйками стекала вода, прилипшая одежда, словно раскисшее папье-маше, облепляла тело. Хорошо хоть я не пользуюсь косметикой.

Илай, уже не сдерживая смех, одной рукой оперся о колено, а вторую выставил в немой просьбе подождать, пока он успокоится. Хотела ли я его ждать?!

Из-под земли вырвался мощный напор воды, сшибая Илая с ног. Конечно, этого эффекта я бы не добилась, будь он готов, но…

– Урок первый. Будь всегда готов! – воскликнула я.

Илай загибался от хохота в соседних кустах.

– Моя ошибка, исправлюсь! – последние буквы потерялись во вспыхнувшем вокруг меня пламени.

Я оказалась внутри огненного колпака, стены которого устремлялись вверх. Пламя окрашивало влажную кожу в золотисто-розовые тона. Огонь был недостаточно близко, чтобы обжечь, но достаточно, чтобы мне стало очень тепло и волосы, быстро высыхая, скручивались в темно-каштановые кольца. Я, как заученный стишок, зашептала слова, отдаленно напоминающие латынь.