– На журналистику? – у меня отвисла челюсть. – Он же двух слов связать не может!

– Да у него рот не закрывается, – хохотнула Дженн. – Может, это он рядом с тобой заикаться начинает?

– Не глупи, я имела в виду, что он не может поддержать беседу.

– Да знаю я, что ты имела в виду! Хоть он и козел, но обалденный, – девушка бросила хитрый взгляд в сторону. – Незаметно посмотри вправо, рядом со ступеньками.

Я взглянула в ту сторону и увидела почти всю команду в сборе. Филл смотрел в нашу сторону, в то время как остальные что-то шумно обсуждали. Он улыбнулся и помахал мне рукой, как-то снисходительно, по-королевски. Филл себя так и вел – минимум как принц крови.

– Будешь и дальше спорить? Помаши ему!!! Давай подойдем к ним!!!Пожалуйста-а-а!!!

– Нет! Они почти все самовлюбленные придурки. А у нормальных уже есть девушки.

– Ты скучная, занудная, тухлая филантропка!

– Будь добра, дай определение слову «филантропка»! – ухмыльнулась я.

– Ну давай, просвети меня, – скривилась Дженн.

– Подозреваю, ты хотела обозвать меня мизантропкой, – то есть тем, кто не любит никого вокруг, грубо выражаясь. А филантроп – тот, кто заботится о благе человечества в целом.

– Ты мне испортила утро и сорвала план зацепить клевого парня!

– Дженн сжала губы в трубку.

– Эти «клевые» парни – одноразовые перчатки, если не сказать грубее! Что в них хорошего? Глупые, самовлюбленные, бесперспективные гориллы, начинённые тестостероном.

– Вот!!! Поэтому-то они и притягивают! Тестостерон, знаешь ли…

– Не продолжай!

– А что такого? В журнале было написано…

– Попробуй вместо разглядывания картинок в журнале почитать классику, ну, или хотя бы современного нормального автора, хотя бы один раз в неделю!

– Меня мутит при мысли об этой нудятине!

– Читала Хоссейни? – спросила я о домашнем задании по литературе.

– Ага, всю ночь этим и занималась!

– Тебя точно спросят!

– Не каркай! – фыркнула Дженнифер. – Лучше перескажи в двух словах.

Я изумленно открыла рот.

– Да пошутила. У меня несварение будет! Так, а что Моника вытворила?

– Сострила по поводу моего «Феррари».

Дженн рассмеялась.

– Ну еще бы, ты ж у нее Филлипа можно сказать увела.

– Ты бредишь!

– Вот и нет! Он ее отшил. А знаешь причину? Он прямо так в лицо и сказал ей, что сейчас его интересуешь ты!

Я рассмеялась.

– Похоже на дурно написанный сценарий к мыльной опере, откуда ты вообще это взяла?

– Сорока на хвосте принесла, – хитро прищурились она. – Если бы кто-то меньше зачитывался заплесневелыми книжками, то, возможно, знал бы больше о том, что творится вокруг.

– Это глупые сплетни, – сказала я.

– Смотри! Что там? – Дженн показала на южную сторону парковки.

– Не знаю. Что за столпотворение?

– Пойдем посмотрим, – проговорила с горящими глазами она.

При всей своей внешней хрупкости, Дженнифер расталкивала людей как бульдозер, а я поспевала за ней, выхватывая отрывки восторженных фраз.

Через минуту мы протиснулись к очагу всеобщего восхищения.

На потрескавшемся асфальте стоял агрессивный, сверкающий суперкар. Черный хищный кузов с красными акцентами идеально вписывался в динамичную конструкцию. Он скорее напоминал инопланетный корабль, чем машину. Широкие, раздутые крылья еще пылали жаром от недавней поездки. Брутальная мощь, феноменальный дизайн, сверхлегкая конструкция из углеродистого волокна, непревзойденная точность управления… Я вздохнула – передо мной стояла моя мечта «Lamborghini Aventador», вершина эволюции спорткаров.

– Обалдеть! Это что? – глаза Дженнифер грозили вот-вот выскочить из орбит.

– Это чье?! – всунулась между нами кудлатая голова Люка Джонсона.

Я таращилась на авто, как ребенок на блестящие леденцы в витрине магазина. Еще немного – и у меня бы, наверное, потекла слюна, но тут прозвенел первый звонок и толпа быстро растворилась. Я ушла последней, не понимая, как эта красавица оказалась в нашем захолустье.

Мы расселись по местам, но в воздухе еще летало тихое перешептывание. Я пыталась сосредоточиться на литературе и теме сегодняшнего урока, бегло просматривая записи.

– Добрый день, – в класс вошла мисс Андерсон, директор школы. – Позвольте сделать объявление! – пытаясь утихомирить гул, громко сказала она. – В вашем классе пополнение, поприветствуйте, Илай Алфхилд! – почти выкрикнула она.

– Какая честь! – вслух удивилась я и подумала: «И что за несусветная глупость, никто не переходит в новую школу за несколько месяцев до ее окончания!»

– Это его тачка! – шепнул кто-то справа.

Голоса стихли, и я подняла глаза. По позвоночнику вверх хлынул жар, разливаясь волнами, словно по мне чертили узоры горячим углем. Новичок остановился у входа, оглядывая класс с легким прищуром золотисто-зеленых глаз на смуглом лице. В них как будто прыгали озорные огненные чертики, выдавая его горячую натуру. На чувственных губах играла самодовольная улыбка, очерчивая мужественный подбородок. Шепот снова начал нарастать. В основном – конечно, девичий.