Я благодарно посмотрела на учителя.

– Мне она не понравилась, – попыталась выкрутиться Моника.

– Очень развернутый ответ, я ценю твое красноречие.

– А что именно тебе не понравилось? – допытывался он.

– Нет картинок! – полетели реплики из класса.

Все опять засмеялись, и Моника заерзала на стуле.

– Я ее не читала, – с недовольным лицом призналась она.

– Спасибо за откровенность, – учитель сделал пометку у себя в журнале. – Лила, – повернулся он ко мне, – ты читала книгу?

– Да, – сказала я.

– Кто бы сомневался, – фыркнула Моника.

Илай тем временем с ухмылкой изучал меня взглядом.

– Книга произвела на меня неизгладимое впечатление, – я сделала паузу, подбирая нужные слова. – Для меня Афганистан всегда ассоциировался с террором, наркотиками, войнами, невинными жизнями людей, погибших на них. Когда я ее прочитала, то поняла, что прежде всего – это красивая и загадочная страна с потрясающей многовековой историей. Просто ее стерли в пыль жернова междоусобиц и ненависти. Я окунулась в изначальную красоту Афганистана и его традиции.

– Что ты думаешь о главных героинях? – с интересом спросил мистер Гордон.

– Главные героини – как будто только декорации к всеобщей картине ужасающего хаоса. Они второстепенны в этой истории, – я нервно теребила клочок тетрадного листа, ощущая во рту кисловатый привкус. – Главный герой романа – сам Афганистан. Непоколебимый, несокрушимый, никому не подвластный, очень колоритный. Когда-то сильная страна, однако на фоне массового террора и падения человеческих ценностей теперь бьющаяся в предсмертной агонии…

– Спасибо, – остановил меня словесник. – Как всегда, блестящий ответ. Сегодня мы начнем новую тему древнеегипетской литературы.

…О какой вообще литературе можно было думать, когда его взгляд в буквальном смысле прожигал во мне дырку? Я почти физически ощущала его на себе, словно потоки горячего дыхания, щекотавшие кожу. Илай сидел справа через ряд и по-прежнему пристально смотрел на меня. Из-под густых бровей меня буравили яркие глаза, и я не могла определенно сказать, были они зелеными или золотисто-медовыми. Его взгляд был гипнотически привлекательным и очень знакомым. Только я не могла понять, почему он кажется знакомым, ведь раньше мы не встречались? Если бы встречались – я бы обязательно запомнила.

К концу учебного дня моя голова гудела от постоянных бессмысленных разговоров о новичке. На уроках, в столовой, на перерывах, в туалете – везде болтали только о нем. В нашем городке, с населением немного меньше десяти тысяч человек, прибытие новых людей всегда событие, но сейчас создалось впечатление, что приехал президент межгалактического союза. Следует заметить, что примерно кем-то таким он себя и ощущал, купаясь в восторге и восхищении. Я невольно выслушала десятки теорий, кто он, откуда и почему перевелся в эту школу.

Моника говорила, что он сын дипломата; девочки из параллельного класса шептались, что он норвежский принц, которого временно сослали сюда за плохое поведение; а кто-то утверждал, что перед нами – родственник нефтяного магната Роуни Хопкинса. Но все сходились в одном: он дьявольски красив, адски обаятелен и чертовски богат.

Мое чутье подсказывало, что от него добра не жди, и я четко решила держаться от него подальше.

Наконец стрелки часов подошли к половине четвертого, и я с облегчением поспешила к выходу, стараясь больше опираться на здоровую ногу. Колено уже почти не болело. Уверена, что завтра буду в полном порядке.

– Лила! – послышался сзади голос Филла. Он перешел на легкий бег, чтобы догнать меня.

– А, привет еще раз, Филл!

– Здорово ты сегодня отбрила Монику!

– Я не ставила перед собой такую цель, и надеюсь, не сильно ее обидела, – я прибавила темп, стараясь быстрее выйти из школы.

– Да и про эту книгу ты тоже так прикольно рассказала.

«Можно подумать, ты ее читал», – сказала я про себя.

– Я видел, ты сегодня на автобусе, хочешь, подвезу? – Филл засунул руки в задние карманы и попытался придать себе незаинтересованный вид.

– Нет, спасибо. Я как раз собиралась прогуляться, – как можно вежливей ответила я. Оставалось только удивляться, насколько меня поглотили собственные проблемы: я не замечала очевидного, пока Дженнифер не ткнула меня носом.

Впереди, опираясь на шкафчики, смеялась Моника, кокетливо стряхивая невидимую пыль с плеча Илая. Она бросила взгляд на нас, и на долю секунды ее лицо изменилось, а потом снова приобрело сладкое выражение.

– Ты будешь топать часа два, а прихрамывая – все три, – Филл обогнул меня и двинулся передо мной задом наперед.