Самолет зажужжал, выпуская шасси, и едва дернулся. Через считанные минуты мы мягко приземлись и под лучезарные улыбки бортпроводников вышли наружу.

Мерцали звезды, воздух был свежий и прохладный. Пахло морем и сладкими цветами. Повсюду слышалась знакомая речь – люди разговаривали на итальянском языке.

– Мы в Италии? – воскликнула я.

Илай довольно кивнул. На его лице читалась масса эмоций, казалось, он был счастлив не меньше меня, а мое сердце радостно танцевало в груди.

– Я был тут десятки раз, но никогда не прилетал сюда с таким удовольствием. Можно сказать, что сегодня я тоже здесь впервые.

Несмотря на поздний вечер, вокруг кипела жизнь. Колобродило множество туристов и коренное население, разительно отличавшиеся от них. Все итальянцы были красиво одеты. Флавио говорил когда-то, что для итальянца жуткий моветон – появиться где-то в неопрятной или домашней одежде. Я откинула назад хвост и мельком взглянула на себя.

– Тебе не о чем волноваться! Посмотри по сторонам.

Я огляделась. Все мужчины, мимо которых мы проходили, смотрели на меня горящими глазами; некоторые останавливались и провожали нас взглядом.

Илая, в отличие от меня, не смущало столь откровенное внимание.

– В разных станах такие взгляды могут расцениваться неоднозначно или оскорбительно, только не в Италии. У них в крови наслаждаться красотой. А твоя красота настолько естественна и натуральна, что это восхищает. Ты наверняка отметила, что они хороню одеваются и делают самые лучшие автомобили. Но никто из них не обиделся бы на это. Ведь глупо не замечать очевидного.

– Что это за город?

– Венеция, – ответил Илай.

– Венеция?! – изумилась я, – Даже не знала, что в Венеции есть аэропорт!

– В пригороде, до самого города мы будем ехать около восьми миль.

Я почувствовала себя глупо, а Илай засмеялся.

– Невозможно знать всё на свете!

Как только мы вышли из аэропорта, Илай помахал кому-то рукой. Из толпы встречающих выступил парень примерно его возраста. На смуглом лице блестели глаза цвета спелых лесных орехов. Он смотрел прямо на меня, странным обескураженным взором, всего секунду, но за эту секунду в его глазах пронеслась целая буря – от удивления до негодования.

Илай двинулся навстречу парню. Черные волосы последнего были аккуратно уложены, на мой вкус он явно переборщил с гелем, а в остальном – божественно красив… Как все туаты. Илай и он поприветствовали друг друга быстрыми объятиями, и взгляд карих глаз направился на меня.

– Ciao Eli! Come hai volato? (Привет Илай!! Как долетели?) – спросил парень.

– Meglio che mai! (Лучше, чем обычно!) – ответил Илай.

– Incontra Lila! – представил меня Илай. – Лила, это Пьетро!

– Piacere di conoscerti! – ответила я.

– Parli italiano? – спросил удивленно Пьетро.

– Si, – сказала я, и Пьетро кивнул, вежливо улыбнувшись.

Мы направились к парковке, где нас ждал серебристый «Мерседес».

– Взял у мамы покататься? – усмехнулся Илай, открывая для меня дверь.

– Если бы ты предпочел бежать сзади, я бы приехал на своей, – ответил Пьетро.

– Тогда бы твоя «Феррари» продула!

– Я итальянец, так что лучше разбираюсь в итальянских машинах.

– Ты – туат с болезненным пристрастием к автозагару! Да, и смой этот гуталин, тебе не идет!

Пьетро возмущенно поджал губы.

– В следующий раз возьмешь такси, – машина резко тронулась с места, когда Илай еще только закрывал свою дверь. – Автозагаром я не пользуюсь, – проскрипел Пьетро.

Пьетро всю дорогу что-то непрерывно рассказывал, а я почти ничего не запомнила, увлеченная видами за окном. Машина плавно ехала по живописным маленьким улочкам, потом свернула на длинный мощеный мост с ажурными фонарями. На тонкой ножке каждого притаилось по два огонька, в обрамлении кованых лепестков они напоминали светящиеся колокольчики.

– Этот мост соединяет Венецию с основным материком.

– Такой длинный! Ему не видно конца, – удивилась я.

– Его длина около четырех километров, – пояснил Пьетро. – Вообще в городе около четырехсот мостов, которые соединяют между собой острова Венеции. Их тут тоже куча, точно не знаю, но что-то около ста двадцати. А по городу мы передвигаемся на лодках. Там особо не погоняешь – за скоростью строго следят, чтобы гонщики не разрушили набережные.

Пьетро повернулся к Илаю.