– Тогда я постараюсь не задерживаться надолго! – сверкнул Илай глазами. – А теперь просим нас простить, но нам пора.

Илай снял с себя грязную майку и бросил в багажник. Из дорожной сумки он достал чистую, помятую белую майку и быстро натянул ее. Мы сели в машину, и он с упоением утопил педаль, супекар взревел, улетая сквозь сгущающиеся сумерки.

– Теперь ты можешь мне сказать, куда мы едем?!

Его зеленые глаза заблестели, выдавая радостную возбужденность. Так, значит – что-то задумал.

– Это сюрприз! – лучился он.

– Я даже боюсь предположить, что это может быть.

Илай засмеялся и свернул на трассу.

– Значит, сюрприз вне города?

Он загадочно заулыбался, и я нервно заерзала на сиденье. На город уже опустилась ночь, и уличные фонари тонули в легком тумане. Габаритные огни автомобилей проносились размытыми красными пятнами. Я поняла, что ехать мы еще будем достаточно долго, и, поджав колени, спросила:

– Все туаты живут в Амбре?

– Нет. Часть из нас живет в мире людей, – ответил он.

– Зачем?

– Я уже говорил – это сравнимо с воинской службой, только интересной. Все туаты, как ты тоже уже знаешь, любят свою работу, потому что мы делаем то, для чего рождены.

– А какая обычно у вас работа?

Илай повернулся ко мне с улыбкой на всё лицо.

– Это моя любимая часть! Основная работа туата – быть счастливым!

– Как это? – спросила я.

– Знаешь, почему в древности люди всячески задабривали богов и приносили им жертвы, устраивали праздники в их честь, с песнями и плясками?

– Ну конечно, знаю. Чтобы боги были счастливы и посылали людям различные блага.

– Именно. Так было тогда и так есть сейчас. Только механизм задабривания немного усложнился.

Я похлопала «Lamborghini» по сиденью.

– Я заметила!

– Я же говорил, что такие, как я и ты, – на особом счету. Для нас нет границ.

– И ты запросто всем этим пользуешься?

– Да, – засмеялся Илай. – А разве им можно пользоваться сложно? Хотя ты права, – он оглядел салон. – Просто я еще не пробовал, да и места тут маловато. Но хорошо, что ты предложила, мы как-нибудь попробуем расширить функциональные границы.

Я, смутившись, отвернулась. Я ведь совсем не это имела в виду.

– Ты из всего делаешь шутку.

– Значит, я отличный профессионал. Делаю счастливым не только себя, но и тебя. Работа на две ставки.

– А при чем тут личное счастье туата?

– Состояние туата и природные явления взаимосвязаны. Когда мы счастливы – в природе сохраняется гармония и закономерность событий, всё идет своим чередом.

– А если вдруг какой-то туат несчастен? – спросила я.

– Ну, если какой-то, тогда может случиться ураганный ветер или землетрясение, в зависимости от типа туата. А вот если такой, как я или ты, – неприятности будут значительно крупнее.

– Вроде проснувшегося вулкана?

– Да, – сказал он, улыбнувшись, – мое плохое настроение не прошло незамеченным.

– А то! Неделю вся страна грызла ногти у телевизоров, ожидая эвакуации. Не каждый день просыпается супервулкан, не напоминавший о себе больше полумиллиона лет.

– Мне без тебя было очень хреново, настолько, что мое отчаяние вскрыло здоровенный фурункул на хребте Земли!

– Я тоже грустила без тебя, – я повернулась к нему лицом, любуясь его счастливой улыбкой.

– Я видел, поэтому и вернулся, – ответил он и взглянул на меня. – Неужели все катаклизмы – дело рук туатов?

– Нет, такое случается редко. Обычно это естественные природные явления, в которые мы стараемся вмешиваться только при острой надобности. Земля мудрая, заботится о людях. Но когда человеческая глупость доходит до предела, она злится доступным ей способом. Я называю это «информативный гнев». Через наказания она пытается указать на ошибки. Что, увы, практически бесполезно – люди слепы и эгоистичны. А мы стараемся уменьшить негативные последствия, сократить количество жертв или не допустить их, если это возможно.