Да, она стояла на самом натуральном кладбище, посреди могил, покосившихся крестов и надгробий. Все вокруг заросло высокой травой, достававшей до плеч, проще говоря, кладбище было заброшенным, и за ним никто не следил. Под ногами было скользко из-за толстого слоя грязюки. На кладбище царила сырость, будто тут прошел сильный ливень, и отчего-то пахло речной тиной.

«Что-то мне подсказывает, что с Серегой Штопором я встречусь нескоро…» — обреченно подумала Танька и приготовилась ждать ярких зрелищ. Присела на скамейку рядом с чьей-то могилой и стала усиленно ждать.

Однако ничего и не думало происходить.

Танька посмотрела на небо. Оно начинало темнеть прямо на глазах.

— Отлично, — сказала она вслух. — Время то тянется как жвачка, то несется как ненормальное так, что и не догонишь. Еще и полтретьего нет, а уже темнеет.

Если бы у Таньки были мозги, то воображение принялось бы рисовать ей ужасные картины. Но мозгов не было, и ужасных картин тоже.

— Я на каком-то кладбище. Солнце село. Начинается ночь, хотя идет день… — устало проговорила Танька. Ей уже порядком поднадоели эти приколы. — Все просто чудесно. А мне еще уроки на завтра делать…

Звенящая тишина на кладбище потрясала своей неестественностью. Отчего-то не пели птицы, не дул ветер, не скрипели качаемые им же сухие деревья, по палым листьям не бегали мелкие зверьки… Тишина давила на уши, Таньке хотелось куда-нибудь спрятаться от нее, забыться, лишь бы не было тихо. В окружении вековых деревьев и могил она ощутила себя каким-то ничтожеством, собственное существование на земле показалось ей ненужным, незначительным.

Противоестественная тишина начинала угнетать, и постепенно в Танькиной душе начала зарождаться паника.

Девчонка всегда считала, что кладбищ бояться не надо, ведь на них похоронены мертвые люди, которые обычно к живым не ходят, но, когда вокруг нее оказались одни могилы — причем их окутывало безмолвие природы, — козлина-страх начинал появляться поневоле…

— Я должна встретиться с Серегой, — решительно проговорила она и зашагала между могилами, пытаясь обнаружить тропинку, которая выведет ее к остановке.

И вдруг… Как припадочный затрещал дятел. В этот же самый момент Танька увидела перед собой… гроб. Да, раскрытый респектабельный гроб, в котором лежал на боку, словно подремывая, покойник. Она совершенно точно была уверена, что это был покойник. Он был одет в красивый черный костюм, обложен завядшими и уже начинающими подгнивать цветами, источающими противный аромат, его ноги ютились в белых тапочках, а под голову была подложена подушка с миленькими рюшечками. Это был покойник. А кто же еще? Это подтверждал и его внешний вид, от которого у Таньки потемнело в глазах. Катюхины пироги сами собой полезли вверх по пищеводу. Глаза заслезились, она согнулась пополам, и ее стошнило на разросшийся неподалеку на свою беду куст бузины. Что на Таньку так подействовало? Да то, что этот человек имел приятный зеленый оттенок, и все участки кожи, которые были доступны взору, покрывала то ли слизь, то ли тина, то ли все это вместе. В придачу ко всему над гробом летали мухи. И пахло-о вместе с запахом гнилых цветов очень неприятно. Даже отвратительно. Это был настоящий мертвец, а не игрушечный, как в кино… Ужас…

— Ну что за наказанье, — всхлипнула Танька. — Везде меня какие-то страсти-мордасти преследуют! И все это за один день. Не слишком ли круто?

Ее пробила крупная дрожь. Она ощутила неприятное жжение в желудке и закрыла глаза. Танька — по-другому не скажешь — до смерти боялась смерти, а особенно ее неизменных атрибутов — гробов и мертвецов.

Она почувствовала, что ее сейчас вырвет во второй раз, — настолько сильными были спазмы в желудке. Девчонка отвела взгляд от покойника и подумала о Сереге Штопоре. Если она опоздает, назначит он еще одну встречу? Вернет ей мозги или нет, а то жить без мозгов как-то фигово… И зачем он их брал? Своих, что ли, нет? Конечно, можно ему рассказать обо всем, что с ней случилось, но поверит ли он?…

«…Бежать! Бежать! Срочно бежать! Уносить ноги!» — стучало в Танькиной голове.

Она заплетающимися ногами, которые следовало уносить, побежала прочь от раскрытого гроба, сердце колотилось как сумасшедшее, в груди что-то кололо, клокотало, но она бежала, бежала, бежала… Перед ней стояла одна цель — скрыться как можно дальше от покойника, успеть на встречу с Серегой Штопором и забрать у него свои мозги.

И, надо сказать, Танька убежала от зеленого покойника. Но… прибежала к другим. На заросшей дороге прямо перед ней выросли гробы с точно такими же покойниками, как тот. Все они были обложены гнилыми цветами и находились в том же состоянии, что первый. И все зеленые, как на подбор.

— Исчезните! — закричала Танька, сжав кулаки. — Что вам надо?

Крик пронесся по кладбищу и эхом вернулся к Таньке. Никто из покойников не ответил, что им надо.

«А почему гробы на земле, а не под землей? Или на этом кладбище мертвецов принято оставлять снаружи?»

Она снова побежала. Вокруг мелькали высокие растения, развороченные могилы, раскрытые гробы, и казалось, всему этому не будет конца.

И вдруг Танька остановилась.

— Дура! — разозлилась она сама на себя, сунула руку в карман и вытащила мобильный телефон. — Сейчас Катюхе позвоню, и она меня заберет отсюда.

Но этим планам не суждено было сбыться. Шкала сигнала антенны на дисплее была пуста, а набирая Катюхин номер (Танька все-таки решила попытать счастья, несмотря на пустые антенны), она слышала бесстрастный женский голос, который говорил, что с данного телефона можно совершить только аварийные звонки. Но даже они не совершались.

Впрочем, если бы Танька дозвонилась до подруги, то куда попросила бы ее приехать? На кладбище? А на какое именно? Тут даже нигде не было написано, что это за кладбище.