Неожиданно девчонка ощутила прикосновение. Развернулась. И увидела какого-то парня. У него были почти черные волосы, трогательные, влажные — синие, как море в хорошую погоду, глаза, чувственные губы и совершенно бесподобный подбородок.

И этот красавец схватил Таньку и куда-то потянул.

— Бежим, Танька, бежим… Нам нужно спасаться… Бежим, бежим! Ну чего же ты стоишь?! Бежи-и-и-и-им!

Вдруг Танька проснулась.

— Танька, бежим! — услышала девчонка бархатный голос того парня из сна.

— Куда? — спросонок не поняла она. Перед глазами все еще стояла картина горящего поля. Танька даже чувствовала запах дыма.

— Туда! Блин, Танька, не тупи! Бежим, сказал! — заорал парень и бесцеремонно стянул ее с постели.

И тут-то до нее дошло, что пожар на самом деле был не во сне, а наяву. А сон, видимо, подавал ей сигналы, что там, в реальности, происходит настоящий пожар.

Танька огляделась. В окно светила луна, но ее свет был каким-то размытым. Она поняла, что свет казался мутным из-за дыма.

— Не тормози! — поторопил ее незнакомый парень.

Здесь уж она окончательно проснулась, помотала головой, выбрасывая из головы остатки сна, и стала соображать, что делать дальше. А делать нужно было вот что: убегать, да как можно скорее, иначе их обоих съест огонь и они задохнутся от дыма. Или и то, и другое.

— Бежим. — Танька закашлялась от едкого запаха дыма. Начали слезиться глаза и закружилась голова.

Они вдвоем помчались к выходу из домика лесничего. Что именно стало причиной пожара — Танька пока так и не поняла.

Они выскочили на улицу и отбежали подальше от объятого пламенем дома.

— Эй, что случилось? — прокашлялась Танька. — Что загорелось?

— Огонь откуда-то сзади начал идти! — крикнул парень, прикрывая лицо руками, чтобы долетающий до них жар не сжег красивую смуглую кожу.

Они отбежали еще дальше.

Танька первый раз в жизни видела пожар. Он выглядел очень красиво, завораживающе и… страшно. Огонь переливался красным, белым и желтым, смешивался с чернотой ночи, а бревна и доски, из которых был построен дом, выстреливали желто-красными искрами. Картина была достойна кисти художника.

Вскоре огонь разросся еще сильнее, поглотил весь дом, доски начали чернеть, обугливаться, разламываться и, скрипя гвоздями, падать вниз. Вместе с падением досок вверх взмывал салют золотых искорок. Валил густой черный дым и, как в Танькином сне, устремлялся в небо. Через некоторое время от дома остался лишь обугленный скелет. На деревьях, окружавших поляну, свернулись листочки от жара.

— Господи… Господи… Дядя Афанасий сгорел… Точно, сгорел… — без остановки повторяла Танька, смотря на догорающие доски. И зажглась надеждой: — А если не сгорел? Вдруг он успел выбраться и убежать?

— Сомневаюсь, — сказал незнакомец.

Небо посветлело, окрасилось на восточной стороне в красный цвет. В то же время было четко видно полную луну и звезды. Было это очень красиво.

Танька была подавлена случившимся и не могла поверить, что дом сгорел и дяди Афанасия больше нет. Он же недавно рассказывал ей свои лесничьи истории, поил чаем, показывал, как устроена печка, которая топится дровами, демонстрировал шкуру убитой медведицы…

«Не могу в это поверить», — подумала Танька.

Вдруг она услышала крик парня:

— Танька, иди сюда! Пошли за мной!

— Куда это? А дядю Афанасия искать?

— Успеешь еще! Иди за мной! — настаивал парень и побежал в глубь леса.

Танька побежала за ним и неожиданно между деревьями увидела высотный дом.

— Ой… — только и смогла она выговорить.

Как завороженная, стараясь не моргать и не упускать из виду дом, она побежала вперед, но не заметила под ногой коварную корягу и споткнулась. Упала в аккурат перед забором кладбища, за которым прямо напротив нее возвышался могильный холмик. Отчего-то Танькино сердце затрепетало, она просунула руку в забор и отодвинула траву, закрывающую изображение на памятнике.

— Ох! — выдохнула она, расширила глаза и осмотрела памятник еще раз.

Танька увидела там овальную фотографию… дяди Афанасия, под которой было выгравировано: «1939–2005». Фотография была ржавая, в ужасном состоянии, но, несмотря на это, было понятно: на ней изображен именно дядя Афанасий, у которого Танька ночевала сегодня ночью и который только что сгорел.

— Бред, — констатировала Танька, поднимаясь с земли. Как уже говорилось, удивляться ей надоело еще пару глав назад. — Самый настоящий бред, по-другому не скажешь. Так он умер в прошлом году? Бли-и-ин, ну и заморочки…