Не выдержав, я разревелась в три ручья, совершенно забыв о присутствии Мэг. Однако та деликатно напомнила о себе, нежно сжав мою руку. Я положила голову ей на плечо да так и осталась сидеть, прислушиваясь к доносившимся из трубки горестным всхлипываниям. Что ж, сейчас я никак не могла позволить себе впасть в истерику, хотя от нечеловеческого напряжения болела все тело. Я должна оставаться сильной. Ради Сары. Она нуждалась во мне. Не время думать о своих страданиях — надо было впустить в сердце ее боль.

— Эмма? — прошептала она.

— Я все еще здесь, — ласково ответила я. — Вот только не знаю, что сказать.

— А тебе и не нужно ничего говорить, — хлюпнула носом Сара. — Просто оставайся у телефона, ладно?

— Хорошо. Столько, сколько захочешь, — пообещала я.

— Эмма, — услышала я сквозь тонкую пелену сна голос Мэг.

Я открыла глаза и поняла, что моя голова покоится у Мэг на коленях, а к уху прижат молчащий мобильник.

— Извини, — пробормотала я, потерев затекшую шею.

— Ничего страшного. — Мэг потянулась и сладко зевнула. — Если честно, я тоже уснула.

— А который час? — Я осторожно поднялась на ноги и вернула Мэг телефон.

— Почти семь, — ответила Мэг и тоже встала. — Пожалуй, пойду лягу в постель. Эм, ты в порядке?

Я подняла на нее распухшие от слез глаза.

— Все хорошо, — автоматически ответила я, хотя ничего хорошего не было, о чем напоминало саднящее горло.

С трудом доковыляв до спальни, я подняла с пола мобильник и послала Саре сообщение с просьбой звонить в любое время дня и ночи. Затем забралась в кровать и накрылась с головой одеялом, чтобы хоть на время забыть боль утраты.

Несколько часов спустя Сара позвонила снова и, не дав мне опомниться, завопила прямо в ухо:

— Он продолжает названивать мне. Какого хрена?!

— А ты попробовала с ним поговорить? — осторожно поинтересовалась я, потрясенная ее агрессивностью.

— Нет, черт бы его побрал! Он не удосужился позвонить в день публикации объявления, а теперь хочет, чтобы я выслушала его объяснения. Пошел бы он! Эмма, я вне себя от злости. Буквально вне себя!

— Я слышу, — посочувствовала я Саре. — И очень хорошо тебя понимаю.

Но Сара пропустила мои слова мимо ушей. Да и где найти такие слова, которые могли бы ее утешить?! Ей необходимо было выговориться, а я выступала в роли слушательницы, поскольку ничего другого не оставалось делать.

— Она какая-то сраная светская львица из Нью-Йорка. Не уверена даже, закончила ли она колледж. Как это все убого! И что, черт возьми, он в ней нашел?! Я хочу сказать, что она, конечно, достаточно привлекательная и вообще, но какого черта?! У нее есть своя линия ювелирных украшений, которая носит ее имя, а потому она имеет наглость называть себя дизайнером! Ага, точно так. Черт, поверить не могу, что он женится именно на ней. Какого… — Ее голос внезапно пропал — ей звонили по другой линии.

— Тебе надо отвечать на тот звонок? — осторожно поинтересовалась я.

— Боже мой, — после секундного колебания сказала Сара. — Это опять он, твою мать! Все, мне пора бежать. Надо срочно заблокировать его звонки и имейлы. Позже позвоню. — И она отключилась.

Роль молчаливого свидетеля вспышки ее благородной ярости меня здорово утомила. Мне хотелось, чтобы она пришла в себя, чтобы снова стала той жизнерадостной, энергичной, искрометной Сарой, которую я любила — любила как родную сестру. Но Сара была сильнее меня, и поэтому я надеялась, что она скоро оправится. Хотя, конечно, мечтать не вредно.

Человек должен отвечать за свои поступки. И поделом мне! Каждый болезненный укол в сердце я получила вполне заслуженно.

Эмма!

В голове эхом разносился его голос. Жестоко избитый, он лежал тогда на полу в доме моей матери и звал меня. Что уж там говорить, в своих несчастьях мне некого винить, кроме себя самой.

Я посмотрела на свои руки — пальцы до сих пор дрожали. Я закрыла глаза — и нате вам: слезы тут как тут. Я сжала зубы и принялась часто-часто дышать, чтобы вернуть благодатное онемение.

— Эм, мы собираемся на пробежку, — сказала Серена, сунув голову в дверь моей комнаты. Я ответила ей остекленевшим взглядом. Но она, демонстративно не обращая внимания на мой измученный вид, отрывисто приказала: — Живо одевайся и догоняй нас.

Я не стала спорить. Хотя сон и считается лучшим лекарством, хорошая пробежка мне сейчас точно не повредит.

Когда я вышла из комнаты, Мэг зашнуровывала кроссовки в холле.

— Привет, — ласково улыбнулась она. — Ну как, удалось хоть немного поспать?