Расслабленный и внимательный, Тристан помог Джулии сесть на стул и лишь потом сел сам. В следующее мгновение принесли еду в душистом облаке сливочного масла и лимона.

Фейс ела ребра, когда внезапно уронила вилку.

– Я, э-м-м, вспомнила, что мне нужно в лабораторию.
– Хотя в ее голосе не хватало уверенности, она все же схватила кошелек и пиджак и вскочила на ноги.
– Не беспокойтесь обо мне, я поймаю такси.
– С тоской посмотрев на еду, Фейс почти выбежала из ресторана.

Джулия улыбнулась Тристану, и от этой улыбки у него перехватило дыхание.

– Этот вечер оказался намного лучше того, что я ожидала, и я почти готова попросить пакет с остатками еды.

Он не понял, что она имела в виду, но все равно улыбнулся, когда наполнял два бокала темно-красным вином.

– Шестой урок не имеет отношения к этим твоим пакетам. Он будет об открытии. Открытии друг друга.

Она сделала быстрый, почти незаметный, вдох, но Тристан внимательно следил за ней и знал, что она взволнована его словами.

– Знаешь, - сказала она хриплым голосом, - я хочу быть хорошей ученицей. Лучшей.

Кровь хлынула к его паху, когда Джулия произнесла эти слова - соблазнительные, манящие. Он поерзал на стуле.

– Урок шесть потребует всестороннего интенсивного обучения дома, в постели.
– Кончиком пальца он провел по ее щеке.
– Что ты думаешь об этом?

– Думаю, что я довольна.

Она отпила вина, наблюдая за ним через стекло бокала. Ее пульс участился - на шее задергалась жилка. Тристан хотел облизнуть ее языком.

"Позже, - пообещал он себе, - позже". У нее никогда не было настоящего свидания, и он хотел подарить ей его.

Остаток ужина прошел в сексуально давящей тишине, они смотрели друг на друга, ожидая, что же будет дальше. Когда их тарелки забрали, Тристан заказал десерт и потянулся к Джулии через стол, будто их беседа никогда не заканчивалась.

– Расскажи о своем детстве, маленький дракончик. Я очень мало знаю о твоем прошлом.

Она отложила салфетку и обратилась к нему:

– Что именно ты хочешь знать?

– Все.

– Ну... У меня было обычное детство. Мои родители развелись, когда мне было восемь.

Когда она замолчала, Тристан сказал:

– Это ничего мне не говорит. Расскажи все подробно.

– Подробно. Ладно. Не знаю, почему мои родители завели детей. Мы были для них больше помехой. Когда они не дрались друг с другом, они дрались с нами. Во время развода они спорили, кто возьмет меня и Фейс, но немного по-другому. Мама хотела, чтобы мы жили у папы, а папа - наоборот. В итоге, мы остались с мамой и больше никогда не слышали о папе.

В ее голосе не было горечи, только сожаление. Тристан мягко дотронулся до ее коленки. В ней была уязвимость и грусть, которые окутали и тронули его сердце, сердце, которое, как он думал, давно уже мертво.

– Расскажи еще, - попросил Тристан.

– Да больше и нечего рассказывать.
– Проведя пальцем по дужке бокала, Джулия произнесла: - Где-то спустя пять лет после развода мама снова вышла замуж. Ее новый муж был продавцом, и не очень хорошим, но он много путешествовал благодаря своей работе. Ей нравилось ездить с ним. Я и Фейс оставались одни дома неделями. Я все еще удивляюсь, почему нас не забрали люди из органов опеки и попечительства.

Пока она говорила, Тристан поглаживал ее коленку, утешая.

– Ты видишься со своими родителями?

– Редко.

– Извини.

Он хотел стереть ее болезненные воспоминания, но также хотел узнать еще больше о ней. Еще будет время, чтобы она забыла об этом, когда он подарит ей наслаждение и страсть.

А сейчас же он спросил:

– Расскажешь мне о твоем первом свидании?

Она рассказала; ее голос дрожал.

К концу истории Тристана охватила ярость. Убить мальчика, который обидел его женщину, - совсем не наказание. Он хотел привязать этого идиота к какому-нибудь дереву в лесу - голого, конечно, - чтобы его живьем сожрали разные твари. Вместо этого он засунул свои варварские инстинкты поглубже и попытался успокоиться.

Ему не нужно было проникать за ее слова, чтобы понять, какую боль она испытывала. И мать, и отец отказались от нее. Первый мальчик, к которому она проявила интерес, отказался от нее. Теперь Джулия всегда ожидала отказа. Это помогло больше понять ее характер, ведь и сам Тристан в детстве получал много отказов.

Официант принес десерт и тут же исчез. Тристан поигрался с черенком пухлой красной вишни. Были бы они одни, он бы провел этой влажной мягкой ягодой по ее шелковой коже и слизал бы все следы, которые остались на ней. Но так как они не одни, он просто взял фрукт пальцами и поднес его к губам Джулии