Морозно, снег под ногами скрипит, но и в такую погоду торговля здесь цвела и пахла как майские сады. Народ торопился избавиться от рублей, а торгаши этим пользовались. Кооператоры продавали товар за отечественную валюту и тут же обменивали ее на иностранную. За торговлю валютой полагался тюремный срок, но менял это давно уже не пугало, и тех, кто к ним обращался, тоже.

На рынке всего в изобилии, здесь и настоящая фирма, и кооперативные поделки, как у нас. Джинсы, куртки, дубленки, даже норковые шубы.

Я знал, на чем попался Колодяжный. Пацан запал на Марго и решил сделать ей подарок. Дубленку она тогда так и не получила. Но ведь и я не мог ей ничем помочь. Силой отбирать вещи я не собирался, а все деньги пущены в оборот.

Да и не до Марго мне, честно говоря. Интересная она девчонка, но чужая. Вроде бы я заодно с фабричной братвой, а мы все равно сами по себе. Она ведь даже не пыталась увидеться со мной, к тому же вовсю гуляет с Самоедом и при этом принимает подарки от других пацанов. Незавидная у нее репутация, мягко говоря. Может, потому я и не очень-то хотел бегать за ней. Да и Марго до меня дела нет.

Сначала мы походили по рядам, узнали, кто, чем и почем торгует, затем вернулись к машинам, взяли товар и двинулись обратно. Мы подошли к мужику, который торговал джинсой. Товар у него и на прилавке разложен, и за спиной развешан, под ногами полные баулы.

– Как дела, мужик? – спросил Медяк.

Только что нос и щеки у торгаша были красными от мороза, но с нашим появлением он сошел с лица. Щеки побелели, а нос посинел. Даже цвет глаз от страха изменился с черного на карий с примесью жидкого дерьма.

– Я сегодня уже платил, – пробормотал он, с ужасом глядя на Буяна.

Это парень здоровенный, с могучими кулаками. Если такой разбуянится, мало не покажется. Но разойтись как следует этот пацан мог только в жестокой драке, а в обычно ситуации он инфантильный, спокойный. Вид у него такой, как будто Буян спит на ходу. Но при этом он производил куда более угрожающее впечатление, чем Грыжа с его хищным оскалом и агрессивным блеском в глазах.

– Кому?

– Любера подходили.

– И где они?

Я заметил, как напрягся Медяк. Ему не хотелось связываться с люберами, но его страх не вылез наружу. Плевать парню на всех и вся. Во всяком случае, так могло показаться со стороны. Он и сам внушительного вида, и Буян с Грыжей – зрелище не для слабонервных. Все в кожаных куртках, под которыми могли скрываться волыны.

– Ходят где-то. – Мужчина беспомощно оглянулся по сторонам.

Люберецких нигде нет, и заступиться за него некому.

– Так ты позови, а мы подождем. – Медяк криво усмехнулся.

– Я скажу, что вы приходили.

– Слышь, а ты чего так колотишься? У нас к тебе деловое предложение.

Медяк подал знак Буяну. Тот достал из пакета куртку и джинсы, выложил их на стол.

– Покупаешь, продаешь, выгоду себе в карман.

– Но у меня есть товар.

– А такой товар у тебя есть? – Медяк с грохотом опустил на стол заранее приготовленный кирпич. – Такого товара у тебя точно нет. По сто рублей за штуку берешь?

– А мне кирпичи не нужны. – Мужик в ужасе мотнул головой.

– А кто тебя спрашивать будет! Так что, джинсу берешь?

Торгаш обморочно кивнул и стал рассматривать предложенный товар.

– Можно. А сколько просите?

– Сто за джинсы, сто пятьдесят за куртку, – четко ответил Медяк.

– А выгода какая у меня будет? – превозмогая страх, воззвал к нему торгаш.

– Можно с выгодой, – сказал я и отвел в сторону левую полу куртки.

Там у меня за поясом торчал трофейный «ТТ».

– А можно и без выгоды. Куртка сто двадцать, джинсы – семьдесят. Сто девяносто за комплект.

Опасно было носить с собой незаконный ствол, но кто не рискует, тот не живет кучеряво.

– Так можно. – Мужик испуганно кивнул, завороженно глядя на рукоять моего пистолета.

– Оптом дешевле, – продолжал я. – Десять комплектов отдаем за тысячу семьсот.

– Десять комплектов много! – вяло запротестовал мужик.

– Да? Ну тогда мы у тебя все тут конфискуем, если тебе много, – не сводя с него глаз, с ядовитым шелестом в голосе сказал я.

– В принципе можно и десять. Только деньги после реализации!