– Так нельзя! – заявил Кислов и мотнул головой.

– А моего отца трогать можно? Я тебя предупредил, мужик, а ты уже сам смотри.

Я мог бы убить Кислова, но это чересчур. Но и пощадил я его, наверное, зря. Он ведь мог собраться с силами и взять реванш. Все-таки я оставил негодяя в живых. Если он уступит, хорошо, а если нет!.. Сколько еще таких субъектов появится на моем пути. И что, всех убивать?

Я должен был привыкнуть к мысли, что теперь у меня будет много врагов.

…Товар можно было взять на реализацию авансом, но у нас появились деньги. Сто тысяч рублей – огромная сумма даже при той инфляции, которая хлынула в отсеки разваливающегося корабля под названием Советский Союз. Единая некогда страна рухнула, но Россия осталась, и совковые рубли по-прежнему в ходу. После злосчастной реформы Павлова доверия к ним нет, но все-таки за них можно было и джинсы у торгаша купить, и человека – у ментов.

За Гену Колодяжного стражи порядка взяли немного, всего тысячу рублей. Стоимость этой сделки упала в разы после того, как фабричные пацаны нашли кооператора, который его сдал. Это я посоветовал им поговорить с этим человеком, объяснить ему ситуацию, предупредить, даже заплатить. Чисто символически. Возможно, торгаш находился под опекой ментов, поэтому не стоило его избивать в наказание и в целях профилактики. Торгаш все понял, забрал заявление, а братва договорилась с ментами, чтобы они на него не давили.

Пока Самоед решал проблему с ментами, мы с Медяком наехали на Хасанова. И кнутом прошлись, и пряником угостили, а потом заслали к нему осла, нагруженного золотом. Сопротивляться он не стал и заключил с нами договор на поставку джинсовых брюк и курток.

Я отдал все деньги, которыми располагал, а товара получил всего на двадцать четыре тысячи. Это расстроило Медяка.

– Зачем ты отдал все? – сердито спросил он.

Мы загрузили джинсами «Москвич» и «Жигули» второй модели. Остальной товар, уже оплаченный, пока лежал на складе швейного цеха. Реализуем эту партию, затем приедем за ним. Заберем все, а Хасанов нашьет нам новых курток и брюк в счет оплаты. А сможем ли мы реализовать первую партию товара? Я как-то в этом не сомневался, а Медяк вдруг затосковал.

Тщедушный Хомяк за рулем, я справа от него, Медяк сзади, здоровенные Грыжа и Буян в «двушке». Не так уж нас и много, но курс на Москву взят, и мы с него не свернем.

Машины у нас дохлые, металлолом на колесах, но пацаны как новенькие. На мне кожаная куртка, черные джинсы, модный, зато тонкий свитер, ботинки с рифленой подошвой и убойным носком. Мороз на улице, в таком прикиде холодно, но куртку надо носить нараспашку и никаких шапок. Впрочем, после лагерных морозов меня этими понтами не напугать.

– Кто-то сразу отдаст нам деньги, а кто-то попросит отсрочку в платежах. Мы будем ее давать, потому что у нас есть такая возможность.

– Взяли бы на двадцать четыре косаря. А на шестьдесят штук тачек могли бы накупить. Да и стволы нам нужны.

Медяк говорил все правильно, но у меня имелись аргументы против него.

– Новый год через неделю, – сказал я.

– Что, Дед Мороз волыну нам подарит? – осведомился Медяк и усмехнулся. – И полный мешок патронов?

– Капитализм он тебе подарит. В армии ты, Витя, не служил, зону не топтал, политической информацией не владеешь. Не знаешь, что такое звериный оскал капитализма. А оскал этот, Витя, такой, что трудящиеся в капстранах ничего хорошего от нового года не ждут. Инфляция у них, Витя, цены с нового года шалить начинают. И у нас капитализм, Витя. Как прыгнут цены с нового года!.. А у нас товар уже оплачен. Мы его по старой цене будем брать, а по новой продавать.

– Да, цены скакнуть могут, – Медяк согласно кивнул.

– Или деньги советские отменят.

– Ну да, стольники с полтинниками уже отменяли. В баксах надо было у Кислого брать.

Медяк запустил камень в мой огород. Мне нужно было поймать его на лету, а сделать это непросто. Ведь я и сам жалел об упущенных долларах. Ошибочка вышла. Не сообразил я взять из гаража на сто тысяч рублей в долларах по реальному курсу.

– Мы не беспредельщики, а деловые люди. Договор для нас дороже денег, а баксы никуда не денутся.

– Может, и не денутся, а может… – Медяк осекся, глянув на меня.

Мой взгляд ему очень не понравился, он увидел в нем команду «Заткнись!». Еще я мог наехать на Медяка в присутствии Хомяка, а это был бы удар по его самолюбию. Уж лучше прикусить язык, чем нарваться.

Мы подъехали к рынку. Медяк взял с собой Буяна, Грыжу, и мы вчетвером пошли на штурм.

Я и сам по себе кое-чего стоил, но, как ни крути, один в поле не воин. Крутые, внушительной внешности бойцы нужны мне были сейчас как воздух, поэтому и пошел я на кабальный для себя договор.

Медяк только казался простаком, а на самом деле он далеко не дурак. Я предложил вариант фифти-фифти, но половины от всех доходов ему показалось мало. Он потребовал семьдесят процентов. Я же как бы один, а фабричных пацанов много. Этим он меня и задавил. В итоге я согласился отстегивать на братву шестьдесят процентов и при этом выставил множество условий. Транспорт, оружие и одежда – все за счет фабричной бригады.

Я мог бы подмять под себя всю эту банду, рулил бы ею и распоряжался доходами. Но не нужен мне был этот геморрой, поэтому я сознательно отгородился от братвы договором. К тому же сорок процентов от общей прибыли на меня одного – это большие деньги. Правда, пока они только в перспективе, и путь к ним еще нужно протоптать. Как бы по трупам не пришлось идти.