– Кто говорит?

– Братва. Она сначала с Самоедом спала, теперь Медяку дает. Самоеда еще не похоронили, а она уже ноги раздвинула.

Я не знала, кто такой этот Дик, но его слова были похожи на правду. Пацаны действительно могли меня презирать за то, что я сплю с Медяком. А ведь я действительно раздвинулась под ним, когда Леша еще в морге лежал.

– Так что не бойся, Проха, никто за эту шлюху не подпишется!

– Да я не боюсь. Пусть она переживает! – Парень, которого приятель назвал Прохой, засмеялся.

– Заткнитесь, уроды! – в бессильной злобе заорала я.

– А за уродов и ответить можно! – пригрозил Дик.

– И что вы мне сделаете?

– А с Оксаной что делали? – зло спросил Проха. – Она рассказывала, как ее три дага мочалили. Все сразу! Скажи, девчонка этого хотела? Нет! А ее всю порвали! Теперь твоя очередь. А как ты хотела? Око за око!

– Я не заставляла Оксану! – Я в паническом ужасе мотнула головой.

А ведь Оксану действительно принуждали обслуживать клиентов. Насчет трех дагестанцев я не знала, но девчонка и без них натерпелась. Поэтому и сбежала.

– Медяк ее заставлял, а ты за ним стояла. Ты тогда центровой была, тебе и отвечать.

– Кто вы такие?

Увы, но я действительно была виновата в том, что из панфиловских девчонок насильно делали проституток. Медяк опускал их, доводил до животного состояния, а потом загонял под клиента. Тонкостей процесса я не знала и вникать не хотела, но ведь было такое. Как ни крути, я в этом виновата. Только вот отвечать за такое мне не хотелось.

– Оксана меня из армии ждала, – осуждающим тоном сказал Проха. – Я службу тащил, а она уродов здесь обслуживала. Не хотела, а пришлось. Кто за это ответит?

– Я этими делами не занималась.

– Да, но Медяк тебе деньги приносил. Было такое?

– Я думала, что девчонки добровольно работают. Кто ж знал!

– Это не отмазка!

– Но я правда не знала! – в состоянии, близком к истерике, простонала я.

– Сейчас на место приедем, там ты сразу все и узнаешь.

– Давайте договоримся.

Народные мстители могли польститься на деньги. Я им их и предложила, но меня подняли на смех. Дик и Проха прекрасно все понимали. Чтобы получить за меня выкуп, нужно будет обратиться к Медяку, а он вместо денег подвезет пару автоматчиков. Если даже заплатит за меня, то потом все равно найдет похитителей и уничтожит. Не продавать меня надо, а убивать. Сначала трахнуть, а потом прикончить. Именно такой вывод последовал за объяснением.

Сначала я должна была ответить за Оксану своим телом, а затем – жизнью. Лучше уж сразу второе.

Машина остановилась, Дик и Проха вынесли меня на руках, и я оказалась в каком-то доме. Там с моей головы стащили мешок, но с рук и ног веревки снимать не стали.

Я сидела на диване, а Дик с Прохой стояли передо мной и глумливо ухмылялись. Я видела их лица, но это меня и пугало. Они знали, кто я такая, и понимали, как за меня могут спросить, поэтому им ничего не оставалось, как покончить со мной. Выхода у меня не было.

– Да, я виновата! – прохрипела я и вдруг разрыдалась от жалости к себе.

Все, закончилась блатная романтика, пришло время отвечать за свои деяния. А спросят с меня очень жестко.

– Простите меня!

Сейчас я хотела попросить прощения у всех, кого обидела. Покаяться в своих грехах и вымолить пощаду.

– Да мы-то простим, а Оксана? – Дик усмехнулся.

Он не выглядел злодеем. Обычный парень с непримечательной внешностью. Да и Проха не производил гнетущего впечатления своим видом. Не хватит им духу, чтобы взять грех на душу. Я была почти уверена в этом, но прощения просила совершенно искренне.

– Где она? Я с ней поговорю!

– Так нет ее, повесилась она.

– Как повесилась? – ужаснулась я.

– Обыкновенно, на веревке. Знаешь, почему она так сделала? Сейчас поймешь. – Дик вдруг стал расстегивать брюки.

– Не надо! – завопила я.

– Оксана тоже так говорила, когда ее к дагам привезли. Она их умоляла. Пощадили ее?

– Я проститутками не занималась! Это все Медяк!

– Он тоже ответит, но после тебя, – сказал Проха.

Он тоже раздевался. Взгляд у него жестокий, угрожающий и похотливый.

– Ну, пожалуйста, не надо! – заливаясь слезами, простонала я.

Но Дик и слушать ничего не хотел. Он подошел ко мне, присел, пальцами приподнял подбородок, заглянул в глаза и вдруг влепил пощечину. В ушах зазвенело, перед глазами поплыло, из носа в рот стек вкус ржавчины.

– Надо? – спросил он.

– Нет!

Он снова ударил меня так же хлестко.

– Надо?

Я отрицательно мотнула головой, и тут же поплатилась за это.

Он лупил меня по щекам, пока я не потеряла сознание. Очнулась я уже со спущенными джинсами. Я лежала животом на столе, привязанная к нему простыней, а Иван с Игорем держали меня за ноги. Я понимала, что сейчас произойдет, но ничем не могла себе помочь. Может, я этого и заслуживала, но не хотела отвечать за свои грехи таким вот образом.