Ваймс кивком указал на «Королеву».

– Мы уже так близко, что я вижу лица моряков. Не хотите поделиться со мной своими намерениями, лейтенант?

Ваймсу было немного его жаль. Но не слишком. Лейтенант сам выбрал себе работу, он принял повышение и жалованье, которое полагалось по штату, не так ли? Каждый стражник, который стоит своей дубинки, по крайней мере, не отказался бы взглянуть на «Королеву», раз уж они зашли так далеко, правда?

– Ладно, командор, – сказал лейтенант. – Я не уверен в своих полномочиях, но мы остановим «Королеву» и попросим разрешения взойти на борт.

– Нет! Мы не станем просить! Вы велите им остановиться, чтобы Стража могла произвести осмотр судна! И если гоблины вас не волнуют, то учтите, что я преследую убийцу, – добавил Ваймс. – Мы не имеем права закрывать глаза на тяжкие преступления!

На самом деле «Королева» уже легла в дрейф [28] . Она даже выбросила белый флаг, к большому удивлению Ваймса.

Когда катер причалил к борту, капитан уже ждал их. Он с покорным видом сказал:

– От нас неприятностей не будет, господа. Я знаю, это было очень глупо. На борту есть тот человек, которого вы ищете, и сейчас мы его приведем. Мы не пираты, в конце концов. Доброе утро, лейтенант Пердикс, извините, что заставили поволноваться.

Ваймс повернулся к лейтенанту:

– Вы знакомы с капитаном?

– Да, командор, капитана Киллера уважают на всем побережье, – ответил лейтенант, когда катер ласково поцеловал борт «Королевы». – Контрабандист, конечно. Но здесь все этим промышляют, вроде как игра такая.

– Капитан… Киллер? – переспросил Ваймс.

Лейтенант с легкостью взобрался на палубу и протянул Ваймсу руку.

– Киллеры – весьма уважаемая семья в этих краях. По правде сказать, командор, мне кажется, они не возражают против своей фамилии. Подозреваю, фамилия «Контрабасс» понравилась бы им намного меньше.

– Мои ребята уже тащат сюда того парня, лейтенант, – сказал капитан, – и он здорово злится.

Ваймс окинул его взглядом и произнес:

– Я командор Ваймс, из анк-морпоркской городской Стражи, и в настоящее время расследую как минимум два убийства.

Капитан Киллер на мгновение закрыл глаза и захлопнул рот рукой, прежде чем ответить голосом, в котором звучала утраченная надежда:

– Неужели тот самый командор Ваймс?

– Капитан… Киллер, выдайте мне человека, которого я ищу, и тогда, не сомневаюсь, мы с вами подружимся. Вы меня поняли?

Внизу послышались крики, топот и еще некоторые звуки, наводившие на мысль, что кого-то крепко пинают. Наконец на палубу наполовину вытолкнули, наполовину вытащили человека с обвязанным тряпкой лицом.

– По правде сказать, я буду рад, когда распрощаюсь с ним, – сказал капитан, отворачиваясь.

Ваймс удостоверился, что моряки крепко держат пленника, и сдернул повязку. Несколько мгновений он смотрел прямо перед собой налитыми кровью глазами, а потом очень спокойно произнес:

– Лейтенант, пожалуйста, конфискуйте «Щеботанскую королеву» и арестуйте ее капитана и первого помощника по обвинению в похищении и насильственном удержании некоторых лиц, а именно мистера Джетро Джефферсона и гоблинов числом от пятидесяти и выше. Возможно, будут выдвинуты и другие обвинения.

– Гоблинов нельзя «похитить», гоблины – это груз! – возразил капитан Киллер.

Ваймс предпочел промолчать. Открыть капитану Киллеру тайны учения командора Ваймса можно было и на досуге. А пока что помянутый командор Ваймс сказал лейтенанту:

– Прошу запереть капитана и первого помощника на гауптвахте, или как она там называется, потому что, когда у мистера Джетро Джефферсона освободятся руки, он наверняка захочет вышибить кое из кого дух. Не сомневаюсь, что все удастся уладить, но кто-то за это поплатится, и выяснить, кто именно, – лишь вопрос времени.

Он ненадолго задумался.

– Нет, сначала я побеседую с капитаном в его каюте. Пикша, ты пойдешь со мной и будешь записывать. Записывать всё. Приятно с вами повидаться, мистер Джефферсон. Лейтенант, насколько мне известно, мистер Джефферсон не виноват ни в чем, кроме как в обладании вспыльчивым нравом. Но, хотя я и очень рад его видеть, это не тот сукин сын, которого я ищу.

Констебль Пикша подумал: «Хорошо, что в записной книжке много чистых листов».