А потом он слушал, и красные шары отскакивали от бортов, сталкиваясь с разноцветными, и закон был нарушен – во имя закона. Как объяснить это штатскому? Или юристу? Или самому себе? Но все случилось очень быстро, и нужно было оседлать волну или погибнуть. Поэтому Ваймс сделал все, что мог, и приготовился держать ответ.

«Щеботанская королева» вернулась в порт на два с половиной месяца раньше, чем ожидалось, к испугу, разочарованию и, возможно, даже радости жен моряков. Начальник порта взял это на заметку; а еще он изрядно удивился, когда большая часть команды, едва сойдя с корабля, зашагала вдоль причала в тот тихий уголок пляжа вблизи доков, где потрепанную «Чудо-Сисси» уже втягивали на стапеля.

Бок о бок со своей лодкой, как наседка рядом с огромным цыпленком, шел капитан Силлитоу, с рукой в лубке. Увидев Ваймса, он просиял.

– Ну, сэр, клянусь великим палтусом, вот это да. Вы, как и обещались, доставили нас домой целыми и невредимыми, сэр. Я этого не забуду, моя жена – тоже.

Ваймс окинул «Сисси» взглядом и понадеялся на лучшее.

– По-моему, ее здорово потрепало… я, разумеется, имею в виду лодку.

Но капитан явно был исполнен оптимизма.

– Мы потеряли большую часть приводов, но, честно говоря, ее уже давно надо было ремонтировать. Дорогой мой командор, мы оседлали гребаный затор, боги мои, боги! И потом… Побери меня все семь преисподних, что они делают?

Ваймс услышал пронзительное пенье дудки, но ему пришлось опустить взгляд, чтобы увидеть решительно марширующую по берегу толпу гоблинов. Во главе, ярко-синий на фоне неба, шагал Вонючка, играя на пустой крабьей клешне. Поравнявшись с Ваймсом, он перестал играть и крикнул:

– Больше никаких прибрежных скал! Ура! Путь домой, путь домой, да побыстрей! Зрители аплодируют, аплодируют! А кто попробует помешать констеблю Вонючке и его приятелям, для того Вонючка станет ночным кошмаром, да-да!

Ваймс рассмеялся.

– Что? Что ты говоришь? Гоблин со значком?

Ему пришлось ускорить шаг, поскольку Вонючка, что неудивительно, намеревался как можно скорее увести отсюда своих сородичей.

– Вонючке не нужны значки, друг по-люс-мен. Вонючка сам по себе ночной кошмар. Помнишь маленького мальчика? Маленький мальчик открыл книжку. Он увидел злого гоблина, а я увидел противного мальчишку. Хорошо, мальчик, что мы оба не ошиблись.

Ваймс смотрел, как они уходят, шагая все быстрее и быстрее. Достигнув подлеска на дальнем конце верфи, гоблины скрылись в нем, и Ваймс вдруг подумал, что, даже если он побежит их искать, то не найдет и следа. Он недоумевал. Впрочем, это было не так страшно: недоумение частенько выпадает на долю стражника. Его работа – извлекать смысл из происходящего, и иногда Ваймсу страстно хотелось, чтобы и происходящее пошло ему навстречу…

– Вы в порядке, командор?

Ваймс обернулся и взглянул в серьезное лицо лейтенанта Пердикса.

– Сам не помню, когда я в последний раз нормально спал, но по крайней мере я держусь на ногах. И у меня есть имена и приметы.

Три имени – и каким громким было одно из них! Разумеется, если верить слову человека, которого зовут капитан Киллер. Но капитану перевалило за пятьдесят, а это не лучший возраст, чтобы удирать и прятаться. Нет, от Киллера Ваймс проблем не ждал, как и от Джефферсона, хоть тот и был безмозглым забиякой. То, что Джефферсон подозревал, капитан Киллер знал наверняка. Но Ваймс, с другой стороны, не потребовал свести счеты с первым помощником – весьма неприятным малым, с подбородком, похожим на сапог мясника. И теперь первый помощник вразвалку шагал к ним, а встревоженный капитан Киллер рысил следом.

Ваймс подошел к кузнецу, которому, кажется, вынужденное путешествие ничуть не повредило.

– Идемте, сэр. Киллер заплатит вам, сколько скажет лейтенант, и сохранит корабль за собой. Считайте, что получили новый жизненный опыт.

– Это все чертов первый помощник, – заявил кузнец. – Остальные приличные ребята, а он задира и сукин сын!

– Что ж, – сказал Ваймс, – он здесь и вы здесь, можете подраться, а я постою и присмотрю, чтоб все было честно. Сегодня такой интересный день. Мы испробуем еще один вид правосудия – тот, что действует быстро и не требует возни с законниками. Валяйте. Вы оба знаете, чего хотите, мистер Джефферсон.

Тут же собрались и прочие члены команды. Ваймс переводил взгляд с одного лица на другое – инстинкт простолюдина подсказывал зрителям, что ожидается жестокий, но справедливый бой. Он читал то, что оставалось невысказанным. Первый помощник, судя по виду, и впрямь был не прочь дать волю кулакам и дурному нраву, а потому, подумал Ваймс, многие члены команды, вероятно, не прочь поглядеть, как его слегка проучат. Ну или как получится.

Он поманил к себе противников.

– Господа, вы деретесь по личным причинам, которые известны вам обоим. Если я увижу нож, да смилуются боги над его владельцем. Убийства здесь не будет, и перед лицом всех собравшихся я даю слово, что остановлю бой, если решу, что один из участников получил достаточно. Приступайте, джентльмены.

И Ваймс сделал шаг назад.

Ни один не двинулся с места. Джефферсон спросил:

– Знаешь правила маркиза Пышнохвоста? Насчет того, как нужно вести кулачный бой?

Первый помощник злобно усмехнулся и ответил:

– А то.

Ваймс не видел, что произошло потом – во всяком случае, не видел глазами – и, наверное, никто этого не видел, но впоследствии зрители сошлись на том, что Джефферсон стремительно развернулся и одним ударом уложил первого помощника на лопатки. Удар от падения тяжелого тела на песок был единственным звуком, нарушившим тишину.