Они в молчании глядели на пузырек, пока тишину не нарушил сержант Колон.

– Какая блестящая штуковина, – сказал он. – Интересно, она дорогая?

Шелли Задранец многозначительно подняла бровь, а Игорь пожал плечами и ответил:

– Бесценная, насколько я могу судить. Если найти покупателя, у которого достаточно денег и к тому же соответствующий вкус по части орнаментации.

– Это коготтный горшочек, – негромко произнесла Шелли. – Гоблинский церемониальный сосуд, сержант.

На лице сержанта Колона, похожем на планету-гигант, постепенно стало отражаться понимание.

– Те штуки, которые они делают, чтобы хранить в них свою мочу и дерьмо? – уточнил он, попятившись.

Игорь кашлянул, взглянул на Шелли и ледяным тоном ответил:

– Если я не ошибаюсь, этот горшочек другого типа, по крайней мере, здесь, на Равнинах. Горные гоблины, которые чувствуют себя в безопасности, делают горшочки, а также коготтные щеточки и, разумеется, коготтные маски…

Он выжидающе, хоть и без особой надежды, взглянул на сержанта. Шелли, которая знала Колона дольше, сказала:

– Я так понимаю, сержант, что гоблины на Равнинах считают своих горных сородичей довольно странными. А что касается этого горшочка… – Она помедлила. – Боюсь, это вещь совсем особого рода.

– Ну, похоже, мелкие поганцы кое-что понимают, – радостно сказал Фред и, к ужасу Шелли, схватил крошечный горшочек со стола. – Я его беру себе, для вонючих гоблинов он слишком хорош… А что в нем шумит?

Сержант Задранец посмотрела на выражение лица Игоря и, чтобы предотвратить проблемы в отделе экспертизы, схватила Колона за руку, вытащила его в коридор и захлопнула дверь.

– Извини, сержант, но я заметила, что Игорь слегка заволновался.

Сержант Колон встряхнулся, постаравшись проделать это как можно внушительнее, и сказал:

– Если горшочек чего-то стоит, я его заберу, вот что. В конце концов, его отдали мне добровольно, разве нет?

– Да, разумеется, сержант, но, понимаешь ли, он принадлежит гоблину…

Сержант Колон расхохотался.

– Гоблину? Да чем они вообще владеют, кроме куч дерьма?

Шелли помедлила. Фред Колон был, конечно, ленив и напыщен, но свидетельства доказывали, что, вопреки очевидному, он приносил Страже не иллюзорную пользу. Следовало проявить такт.

– Сержант, я хочу сказать, что ценю всю ту помощь, которую ты оказал мне с тех пор, как я оказалась в Псевдополис-ярде. Я никогда не забуду, как ты показал мне места, где можно укрыться от ветра и проливного дождя, и я уж точно запомнила список пабов, хозяева которых готовы услужить жаждущему стражнику после закрытия. И, честное слово, я помню, как ты сказал, что копы не берут взяток, и объяснил, почему угощение – это не взятка. Я ценю твое одобрение, сержант, поскольку знаю, что в силу воспитания ты не особенно радуешься, видя в Страже женщин, особенно гномьего происхождения. Я понимаю, что за время долгой службы тебе пришлось приспосабливать свой образ мыслей к новым обстоятельствам. Поэтому я горжусь тем, что служу рядом с тобой, сержант Колон, и, надеюсь, ты простишь меня, если я скажу тебе, что иногда лучше заткнуться и уложить в свою тупую башку парочку новых мыслей, вместо того чтобы талдычить одно и то же. Ты подобрал безделушку, сержант, и она действительно твоя – более чем ты в силах вообразить. Хотела бы я объяснить подробнее, но я знаю о гоблинах лишь то, что знает среднестатистический гном, и слишком плохо разбираюсь в коготтных горшочках. В любом случае, учитывая цветочный орнамент и маленький размер, я думаю, что это так называемая «душа слез», сержант, и ты только что сделал свою жизнь значительно интересней, потому что… пожалуйста, отложи его на минуточку. Я клянусь, что не отберу у тебя горшочек.

Поросячьи глазки Колона подозрительно взглянули на Шелли, но все-таки он протянул руку, чтобы положить горшочек на ближайший подоконник, и сказал:

– Ну, если тебе так хочется.

Шелли увидела, как он трясет рукой.

– Эта штука, кажется, прилипла.

Шелли подумала: «Значит, так и есть». Вслух она произнесла:

– Очень жаль это слышать, сержант, но, видишь ли, в твоем горшочке – живая душа маленького гоблина, и теперь она принадлежит тебе. Поздравляю.

Она попыталась говорить без сарказма.

В ту ночь сержанту Колону снилось, что он попал в пещеру, полную чудовищ, которые болтали с ним на своем ужасающем наречии. Он решил, что виновато пиво, но, как ни странно, не мог выпустить из рук эту маленькую блестящую штучку. Пальцы не повиновались, как бы он ни старался.

Одним богам ведомо, каким образом мать Сэма Ваймса умудрялась наскрести пенни в день, необходимый для того, чтобы он мог получить образование в начальной школе, возглавляемой госпожой Мало.

Госпожа Мало была воплощенная классная дама – толстая и как будто сделанная из мягкого суфле. Она прекрасно понимала, что у маленьких мальчиков мочевые пузыри такие же ненадежные, как и у стариков, и, преимущественно, учила подопечных основам алфавита, по минимуму прибегая к жестокости и по максимуму – к суфле из алтея. Как и положено всякой уважающей себя даме, она держала гусей. Впоследствии, повзрослев, Ваймс гадал, носила ли госпожа Мало под многочисленными нижними юбками красные панталоны в белый горошек. Она ходила в чепце, и ее смех напоминал шум дождя в водосточной трубе. Давая урок, госпожа Мало непременно чистила картошку или ощипывала гуся.