В душе Ваймс по-прежнему питал теплые чувства к госпоже Мало, у которой частенько находился в кармане мятный леденец для мальчика, который назубок знал алфавит и мог отбарабанить его задом наперед. И потом, нужно быть благодарным тому, кто научил тебя не бояться.

В крошечной гостиной у госпожи Мало лежала книжка, и, когда она впервые дала ее почитать маленькому Сэму Ваймсу, тот добрался до седьмой страницы и застыл. На странице был нарисован гоблин – веселый гоблин, если верить подписи. Он то ли смеялся, то ли скалился, то ли грозил откусить читателю голову. Юный Сэм Ваймс не стал это выяснять и провел остаток утра под креслом. Спустя годы он оправдывался, припоминая, что большинство мальчиков вели себя точно так же. Когда дело касается детской невинности, взрослые зачастую все неправильно понимают. Но после урока госпожа Мало усадила Сэма на свои влажные колени и заставила еще разок посмотреть на картинку. Оказалось, что рисунок состоял из множества точек! Крошечных точек, если взглянуть внимательно. Чем внимательнее мальчик всматривался, тем сильнее расплывался гоблин. Перегляди его – и он утратит всю пугающую силу. «Говорят, это несчастные, кое-как скроенные, недоделанные создания, – грустно сказала госпожа Мало. – Так я слышала, по крайней мере. Приятно, что хоть этому бедняге в букваре есть чему порадоваться».

А потом – поскольку Ваймс был хорошим мальчиком – она назначила его дежурным по доске. Впервые в жизни кто-то ему что-то доверил. «Добрая старая госпожа Мало, – подумал Ваймс, стоя в мрачной пещере, в окружении десятков молчаливых, серьезных гоблинов. – Я принесу на вашу могилу пакетик мятных леденцов, если выберусь отсюда живым». Он кашлянул.

– Так, парень, тут у нас, кажется, гоблин, который побывал в серьезной переделке. – Он посмотрел на труп, потом на Фини. – Опиши, что ты видишь.

Фини с трудом сдерживал дрожь.

– Э… предполагаю, сэр, что он мертв… сэр.

– И с чего ты сделал такой вывод?

– Э… его голова не крепится к телу, сэр.

– Да, обычно по этому признаку мы делаем вывод, что пострадавший действительно мертв. Кстати говоря, сынок, можешь отвязать бечевку. Видывал я свет и поярче, но сойдет и такой. Что еще ты заметил, старший констебль? – Ваймс старался говорить спокойно.

– Он здорово изранен, сэр.

Ваймс поощрительно улыбнулся.

– Есть что-нибудь необычное, сынок?

Фини старался изо всех сил, как обычно поступают новички, – он с таким усердием смотрел, что забывал видеть.

– Ты действуешь правильно, старший констебль. А теперь, будь добр, сделай логический вывод.

– Сэр? Вывод?

– Почему у жертвы столько порезов на руках? Подумай-ка.

Фини задумался, шевеля губами. Наконец он ухмыльнулся.

– Гоблин защищался руками, сэр?

– Прекрасно, юноша. Тот, кто обороняется голыми руками, обычно делает это в отсутствие щита или оружия. А еще я держу пари, что голову ему отрубили, когда он лежал на земле. Не могу поручиться, но выглядит это как хорошо направленный удар, а не торопливый срез. Ран много, но ты видишь, что у него распорот живот, а крови почти нет. Жертву застали врасплох. Кстати, поглядев на этот живот, я узнал кое-что еще, о чем теперь жалею, – добавил Ваймс.

– Что же, сэр?

– Это не он, а она, и на нее напали из засады, а может быть, загнали в ловушку.

«И у нее недостает пальца, – подумал Ваймс, становясь на колени. – Спустя некоторое время этот труп превратится в загадку, но не слишком скоро и ненадолго». Вслух он произнес:

– Посмотри на отметины у нее на ноге, парень. Полагаю, она попалась в кроличий силок, потому что убегала… от кого-то.

Ваймс выпрямился так быстро, что наблюдавшие за ним гоблины шарахнулись.

– Ох боги, парень, даже в деревне таких вещей делать не следует. Разве нет неписаных правил? Убивайте оленей, но не трогайте олених, и все такое. И кто-то сделал это явно не под влиянием минутного порыва! Он хотел, чтобы из бедняжки вышло побольше крови! Зачем?

Ваймс сомневался, что Фини ответил бы, даже если бы их не окружали молчаливые гоблины. Но тем лучше.

– Это убийство, мальчик. Тяжкое преступление. И знаешь, зачем его совершили? Я голову прозакладываю, что констебль Наконец, действуя на основании полученной информации, должен был найти много крови в Мертвяковой логве, где командор Ваймс условился о встрече с надоедой-кузнецом, а поскольку оба они люди вспыльчивые, скорее всего, произошло бы преступление… так?

– Признайте, сэр, вывод вполне логичный.

– Разумеется, признаю, но ты признай, что это какая-то ублюдочная логика!

– Да, сэр, признаю, сэр, и прошу прощения. В любом случае, я хотел бы обыскать эти пещеры на предмет мистера Джефферсона… – Фини, отчасти пристыженно, отчасти с вызовом, взглянул на Ваймса.

– Зачем, старший констебль?

Фини вздернул подбородок.

– Потому что я уже выставил себя полным идиотом и не хочу сделать то же самое в другой раз. И потом, сэр, вы, возможно, ошибаетесь. Эта бедная женщина, возможно, погибла в стычке с кузнецом… возможно… я не знаю… зато знаю, что, если сейчас я не устрою здесь обыск, кто-нибудь важный непременно спросит меня, отчего я этого не сделал. Вы первый спросите, командор, не так ли?

– Отличный ответ, юноша. Должен признать, я и сам бесчисленное множество раз выставлял себя идиотом, так что я вполне тебя понимаю.

Ваймс взглянул на мертвое тело и внезапно захотел поскорее выяснить, что Вилликинс сделал с отрубленным пальцем, заодно с кольцом, который они нашли вчера ночью. Он неловко обратился к собравшимся гоблинам:

– Кажется, я нашел украшение, принадлежавшее этой молодой особе. Разумеется, я его вам верну.

Бесстрастная орда как будто не расслышала его слов. Ваймс задумался. Орда приходит, чтобы убивать и красть. А эта компания больше напоминала обычную встревоженную толпу. Ваймс подошел к седому старому гоблину – возможно, тому самому, которого тысячу лет назад встретил на поверхности, – и сказал: