Шрифт:
Вика не была на суде над матерью. Но, знала: той дали десять лет. Простить Вика ее не прощала, жалеть не жалела, вычеркнув Валерию Георгиевну Шляхтину из своей жизни. Она даже в мыслях не называла ее матерью, обвинив без всякого суда своей не прощающей ничего молодостью. О том, что десять лет пройдут, она тогда не думала. Думала она часто о той, из – за которой все и случилось. Ее она не обвиняла, ее она хотела бы увидеть, с ней хотела поговорить об отце. И самый главный вопрос к ней был бы о том, вспоминал ли о ней отец? Но, как сказал Лунев, после суда эта женщина уехала из города.
Как – то странно дядя Володя о ней говорил: осторожно, словно бы боялся сболтнуть что – то, ее касающееся лично. На вопрос, кто она по профессии, буркнул что – то вроде: лечит она людей. Вика поняла, что она врач. Но, глядя, как Лунев в сомнении качает головой, заподозрила, что он сам толком не знает, что и сказать. А про красоту ее (это же нужно знать, красива ли та, за которой отец пропал!) и слова не вымолвил. Помычал только, а глаза в это время в сторону отводил. «Так неужели же не красавица? Для отца! Да по нему все бабы знакомые западали!» – с обидой даже подумалось Вике.
Вика точно могла назвать дату, когда из нее вышла вся дурь. Это даже не тот день, когда она узнала про смерть отца, это как раз тот день, когда приезжал Лунев. Она, все – таки заметив, что он рассеян и неуверен, поняла, что надеяться нужно только на себя.
Последний год у Агнессы Бауман пролетел мухой. Она не высыпалась, наверстывая то, что было упущено. К тому же, узнав, что отец оставил ей акции, понимала, что хоть как-то в бизнесе она должна разбираться. Поэтому и пошла к Агнессе с просьбой ввести в программу что – нибудь такое, чтобы можно было хотя бы улавливать смысл того, о чем будет говорить Лунев. «Умничка, Викуша!», – обрадовалась искренне Агнесса, услышав ее просьбу.
Они с Ксюшей плакали, провожая Софью. Они с Ксюшей плакали, когда собирали свои вещи.
Ее забирал из школы Лунев. Когда машина уже поворачивала на трассу, Вика увидела на обочине дороги одинокую фигуру. Она узнала Зинаиду. Но, так и не определив к ней пока своего отношения (не уберегла ж отца!), проехала мимо.
Глава 3
Ксюша смотрела на себя в зеркало и тихо млела. В вытянутой руке она держала свою фотографию, на которой она, пятнадцатилетняя, была похожа на рассерженного ребенка. Она переводила взгляд со снимка на отражение в зеркале и улыбалась: она сама себе нравилась. И еще она очень хотела увидеть в глазах Клима если не восхищение, то хотя бы мужской интерес.
У нее было три дня до отъезда в Лондон. И у нее оставалось два желания: увидеть отца и поцеловать Клима. Хоть в щеку, как сестра. Просто, чтобы запомнить и сохранить его запах. Теперь она понимала, что имела в виду Агнесса Лазаревна, когда говорила, что она, Ксюша, очень сильная. Да, она смогла его забыть. Нет, не так. Просто один раз сказав себе и ему «нет», она так и жила, вычеркнув его из своего ближайшего будущего. Ее отъезд и вовсе поставит в их отношениях точку.
В дверь постучали.
– Заходи, Вика! – Ксюша торопливо подсунула фотографию под книжку, лежащую на туалетном столике.
– Не прячь уж! – рассмеялась Вика, протягивая руку, – Веришь, я сама сейчас сравнивала себя в зеркале и на фотке!
– И как?
– Как и у тебя – восторг полный! – Вика довольно улыбнулась, – Сонька приехала, посмотри в окно. Хороша!
– А Гурский! Да его просто распирает от самодовольства! – сказала она, выглядывая в окно.
– О! Дядя Володя! И Ванька! Класс! Посмотри, Ксюш! Я тебе о нем говорила. Ну, сын Луневых, ботаник!
– Ничего себе, ботаник! Где очочки? А фигурка тощая, сутулая? Ты посмотри повнимательнее, Вика! У него же плечи! – она раздвинула руки в сторону.
– Да он всегда спортом занимался! Только что это меняет? Он спит с книжкой, зачем ему женщина? – рассмеялась Вика.
– Пойдем?
– Подожди. Ты звонила отцу?
– Нет, – односложно ответил Ксюша.
…Они спорили с Викой на протяжении всего последнего года. Спор был странный, затяжной и бесполезный. Тогда, в машине Гордея, когда Ксюша увидела подпись отца под согласием на обучение в школе Агнессы Бауман, Ксюша на него разозлилась. Только позже, обдумав все, она поняла, что Марго ее подделала. Она сама пришла к Агнессе, чтобы объяснить ситуацию.
– Ты понимаешь, что, если это так, то я не имею права тебя здесь удерживать. Я должна обязательно связаться с твоим отцом.
– Зачем?
– Получить его разрешение. Маргарита тебе никто. Договор может подписать только родственник. Если отец не согласится с условиями обучения, ты сможешь в любой момент вернуться домой.
– Нет!
– Но, ты должна понимать, что долго скрывать от отца, что ты не живешь дома, будет невозможно?
– Я все продумала. Он никогда не согласиться с вашими условиями, даже, если я его буду убеждать, что все хорошо. Простите, Агнесса Лазаревна, но он не поймет, почему такие ограничения. Он будет думать невесть что, постарается приехать, разобраться. А я этого не хочу.