– Как сгорела? И где? Вы же вместе ездили сегодня, на нашей? – Вика закидала мужа вопросами.

– Ты чем слушаешь? Я же говорю, он в морг поехал, бумаги там какие – то подписать нужно. На своей поехал!

– А где она была до этого?

– Кто?

– Машина!

– Стояла где – то. Я не знаю, может, во дворе у них. Хотя нет, скорее у Сашкиного офиса, на Дворянской. Точно. Это пара кварталов от райотдела. Он, наверное, пешком дошел до стоянки, потом за руль сел. А Соня где? – он осмотрелся вокруг.

– Ей укол сделали, спит. Господи, как же мы ей скажем? Лунев, ты должен знать, что такое с Гурским? Кому он дорогу перешел? За что его убрали? – Вика почти кричала.

– Тише, тише, – Ксюша попыталась усадить подругу на диван.

– Да не знаю я ничего! И почему ты решила, что его кто-то убрал?

– Я знаю. Это все связано – его смерть и похищение Тошки. Вот увидите. Ты знаешь, как произошла авария?

– Он на скорости врезался в бетонный забор. Там стройка, около морга. Нужно было повернуть, а он почему – то поехал прямо. И не темно там – дорога хорошо освещена.

– Вот видишь! У него отказали тормоза. Могли шланг подрезать. Поэтому он и повернуть не успел. Кто – то ему испортил тормоза, нарочно!

Глядя на возбужденную Вику, Ксюша и Иван с сомнением покачали головой.

– Стоп! Какой тогда смысл похищать сына, потом убивать отца? А выкуп кто выплачивать будет? – Ксюша попыталась рассуждать логически.

– Да не звонили насчет выкупа!

– Могут еще позвонить. Что там, в прокуратуре, думают, Иван?

– Что они могут думать? Основная версия – выкуп. Все звонки с домашнего телефона и сотового Софьи переводятся на Сашкин мобильник. Пока, при мне, никаких звонков от похитителей не было.

– Ну! А я что говорю! Какой выкуп? По – моему, Тошку взяли, чтобы напугать Гурского. Знать бы, что от него хотят…

– Так ведь теперь и хотеть не от кого! – Ксюша задумалась, – А не привет ли это из прошлого Соньки? Вернее, ее отца? Он кем был?

– Председатель областного суда.

– Вот. Обиженных, наверняка, не один. А, если, кто, им засуженный несправедливо, сейчас на свободу вышел?

– При чем здесь Тошка? А Гурский?

– Кому – то нужно мстить, вот и выбрали дочь и внука, – как – то уже неуверенно произнесла Ксюша.

– Не гадайте. Я знаю, кто мог украсть Антошку, – В кухню, закутанная в теплый халат, вошла Соня.

– Привет, Сонечка, – Ксюша подошла к ней и поцеловала в прохладную щеку.

– Ты о чем, Соня? – Иван насторожился.

– Помните, Ядвига еще говорила, что за все содеянное в этой жизни нужно платить? Вот и пришла пора мне расплачиваться за ту драку, – Соня устало присела на кухонный диванчик.

– Ты хочешь сказать, что та твоя подруга…

Соня молча кивнула.

– Нет! Это уже слишком! Похищать ребенка! Она что, ненормальная?! – Вика возмущенно взмахнула руками.

– Соня, а ты, вообще-то знаешь, что с этой девочкой было потом, после драки? – Ксюша понимала, что подруге трудно вспоминать прошлое.

– Знаю только, что она долго лежала в больнице. Отец оплачивал лечение, где – то с год, наверное. Потом, как рассказывал мне уже Саша, мать девочки отказалась от помощи.

– Вы же жили рядом? Может быть, соседи знают, что с ней было дальше?

– Да, нам рассказала их соседка по площадке, что Аня вернулась из больницы в инвалидной коляске, – Соня вдруг расплакалась, – Не могу! Как представлю ее, неподвижную! Господи, что же мы наделали тогда? Как же она может такое простить?

– Подожди, Соня, – Иван дотронулся до ее плеча, – Скажи, а где эта Аня сейчас?

– Они с мамой уехали почти сразу же, как вернулись из больницы. Соседка не знает, куда. Саша пытался найти по базе Ларцевых. В городе они не прописаны. Видимо, уехали совсем. А вот теперь вернулись…

– Чушь! Через столько лет! Чтобы украсть ребенка? Зачем? Деньги нужны? Почему тогда не звонят? И при чем здесь Гурский? Он – то кому помешал?! – почти выкрикнула Вика и осеклась.

– Да…А где Саша? – Соня смотрела на Вику, которая застыла с прижатыми к лицу руками, – Ваня, Саша в прокуратуре до сих пор?

– Нет, Соня. Саша попал в аварию.

Она смотрела на мужа Вики, и весь ужас последних часов вернулся к ней вновь. Перед глазами встала Аня, неподвижно лежащая на земле в разодранной красной куртке. И, полные осуждающей ненависти глаза молодого милиционера. Соня уже не сомневалась, что с мужем беда. Ей могли бы уже ничего не говорить. Она все поняла по застывшему с выражением полного отчаяния лицу Ивана. Ничего нельзя вернуть. Отняв у кого – то, рано или поздно теряешь сама. И неважно чьими руками, но Судьба в отместку за причиненное когда – то зло, сейчас отобрала у нее мужа и сына.