Он лежал на широкой кровати и не мог заснуть: какое – то смутное беспокойство терзало его еще не укрепившуюся в своем новом состоянии душу, беспокойство оттого, что он боялся любого случая, который вдруг окажется для него препятствием. Он не хотел препятствий, он хотел покоя и радости, хотел быть только с Ксюшей, не деля ее ни с кем. И предчувствовал, что добиться этого будет не просто.

Он пришел с речки, пообедал и рухнул на кровать. На маленьком диванчике в углу спальни посапывала Стаська, умаявшись за трудовое утро: она помогала Даше собирать смородину с куста. Борин никак не мог выспаться. Раньше ему казалось, что днем спят только дети и старики. Выходило, что он и есть старик, но уж не ребенок точно. А спалось ему сладко, без сновидений. Борин просыпался не сам, маленькая Стаська, проснувшись первой, взбиралась на его кровать и тормошила его, сонного: папа же должен с ней поиграть, пока мама готовит полдник. Он подкидывал ее вверх, наслаждаясь восторженным писком и видом счастливой мордашки.

– Лень, молоко будешь? Из деревни женщина принесла, свежее.

– Буду, – уже бодро ответил он, сажая дочь на стул, на высокую подушку.

– И я буду, – Стаська потянулась к кружке Борина.

– Твоя чашка вот, – Даша быстро поставила перед дочерью бокальчик с нарисованным зайцем на боку и тарелку с печеньем.

– Пап, на, – Стаська протянула Борину печенье.

– Спасибо, добрая моя.

Некоторое время за столом было тихо: рот дочери был набит печеньем.

– Даш, с Галиной не созванивались?

– Я звонила. Беркутова не отпускают пока. Так что, до выходных их можно не ждать.

– Жаль, – Борин выглянул в окно, – А ты говоришь – не ждать! Вот он, Беркутов.

– Привет! – Егор был мрачен.

– Егол плишел. Поцелуй! – Стаська подставила щеку Беркутову.

– Привет, соседка! – улыбнулся он, чмокнув девочку в щеку.

– Случилось что? – Борин уже без ответа понял, что случилось.

– Стася, иди, поиграй на веранде, – Даша вывела девочку из комнаты.

– Ну?

– В коттеджном поселке ребенка похитили. И убили его бабушку. В лесу, по дороге с пляжа.

– Мальчик. А бабушка такая моложавая, стройная. В светлых брюках и пестрой блузке, – Борин сразу же подумал о своих новых знакомых.

– Точно. Ты их видел?

– И, похоже, последним. Только познакомились у реки. Я даже в футбол с мальчиком поиграл.

– Когда это было?

– Я тебе точно могу время назвать, – Борин открыл меню мобильного, – Дашка звонила в тринадцать тридцать. Я сразу же после звонка ушел. Они тоже уходили, я видел.

– А около половины третьего подруга матери мальчика нашла в кустах труп бабушки.

– А как эта подруга там оказалась?

– Они с Софьей Гурской, это мать мальчика, шли к ним на пляж. Софья мимо прошла, а эта глазастая оказалась. А мальчика нигде не было.

– Гурские…Знакомая фамилия! – Даша задумалась.

– Александр Гурский имеет компьютерную фирму и несколько магазинов розничной сети. Убитая – его мать, гражданка Соединенных Штатов, между прочим. Из эмигрантов первой волны. А Софья Гурская, жена Гурского, урожденная Риттер, домохозяйка.

– Не дочь ли Александра Риттера, бывшего председателя областного суда?

– Дочь. Угадал. Какие соображения есть?

– Выкуп. Это самое простое. Второе – бизнес мужа. Все, пожалуй.

– И третье – дела, которые вел Риттер.

– Его же нет в живых.

– Да, девять лет как. Возможно, кто – то вышел на свободу…

– Возможно.

– Собирайся, Леня. Дело в город направили. Живут они в нашем районе, все равно тебя выдернут на службу. Даш, Галина к вечеру подъедет, оставайся, – сказал он, видя, что Дарья готова ехать с мужем.

Ночь была какая – то не по – летнему темная. Вика напряженно вглядывалась в окно, пытаясь рассмотреть номер подъезжающей машины: она ждала возвращения Гурского и своего мужа, которые как уехали с милицией, так еще не давали о себе знать. Вика пару раз позвонила на сотовый Ивана, но тот односложно отвечал, что, мол, еще не закончили дела, и отключался. Она не обижалась. Сил не было ни на что, только стоять и смотреть во тьму. Смотреть с надеждой – вдруг что – то изменится? Появится волшебник, вернет во вчера, и все пойдет по – другому. Они успеют на берег к живой Софе и пинающему мячик по песку Тошке. Слезы тут же навернулись на глаза, как только она представила себе эту мирную картинку, которую тут же заслонило видение лежащего за кустом тела Софы.

Машина развернулась и припарковалась задом к кирпичной стене какого – то строения: то ли бывшая котельная, то ли сарай – не поймешь что нагромождено в старых городских дворах. «Ксюха. Из постели я ее, что ли выдернула?» – подумал Вика, идя в коридор к домофону. Она подошла, когда уже мигал зеленый глазок, звук она отключила, боясь, что проснется Софья, заснувшая скорее от бессилия, чем от сделанного ей укола.

– Заходи, только тихо, – приложила она палец к губам.

– Что случилось, почему ты здесь? А где Сонька с Гурским? – удивление Ксюши было понятным: Вика по телефону ей ничего не объяснила.