Тогда я растолкал демортиуусов и, молясь дагулам, ринулся в бой. При каждом шаге противно звенели мои панцирные доспехи, а плащ мешал бежать, норовился запутаться под ногами. Проклятье!

Срывая застежки на плечах, я заорал во все горло:

– Перегруппироваться! Перегруппироваться!

Проталкиваясь сквозь толпу, заприметил лжепророка, что дальше всех продвинулся вглубь моего войска. Я отстегнул плащ и обрушил град ударов на него. Тот было попытался отойти от меня, когда мисмар эсвы вонзил гладиус-хиспансиенсис ему в глазницу. Минус один.

– Ваше Высочество, смотрите!
– завопил старейшина Димир.

Я повернул голову вправо.

Первая мысль, что посетила меня: нам конец.

Сегодня нас всех убьют.

Со стороны площади собраний на мое войско бежало около сотни лжепророков. А это значило лишь одно: мастеру Гуфрану не удалось сдержать бешарский туннель. Я почувствовал запах смерти - сухой, холодный, дурманящий мозг. Как тебе на вкус поражение, Безымянный Король? Сейчас пришедшие на подмогу вероотступники сломят наш правый фланг и тем самым разделят войско.

Помощи неоткуда ждать. Лишь хотелось надеяться, что мастер Гуфран выжил. Хотя вряд ли. Прощай, учитель. Мне будет тебя не хватать.

Ощутив опасность, я резко развернулся и отскочил в сторону. На меня надвинулся горгонион - безжалостно и быстро. Лишь по счастливой случайности удалось отбить удар. Затем сделал выпад, и два меча проткнули панцирь лжепророка, словно нож скорлупу. Минус два врага. Слишком мало, чтобы изменить ход войны.

– Копьеносцы, на правую сторону!
– закричал я.

Но было поздно: новые лжепророки клином врезались в наши ряды, сминая моих людей, как вода жалких хунфусе. Кудбирион с мисмаром попытались оттеснить нового врага с помощью эсвы мечников, на миг показалось, что у них все получится - палангаи сражались яростно и красиво, и лишь в самый последний момент стало понятно: все наши усилия отбиться бесполезны. Вероотступники отрубили голову кудбириону горгонионами.

Тяжело дыша, я развернулся и побежал к демортиуусам. Трус! Жалкий трус! Наплевать. Хочу жить. Очень хочу жить.

Вновь оказавшись под прикрытием черных плащей, перевел дух. Сердце стучало как бешеное, кровь била в виски. Крупные градины пота скатывались со лба и падали на желтый песок.

– Вы в порядке, Ваше Величество?
– спросил Димир и заглянул прямо в мои глаза.

Мы умрем.

– Всё хорошо.

– Вероотступники не ранили вас? Я видел, как вы с легкостью расправились с врагом.

– Мне повезло, - отмахнулся я.
– Необходимо отступать.

– Нельзя сдаваться, Ваше высочество. Мы выиграем битву!

Сомневаюсь. Но вслух сказал другое:

– Мы потеряем людей, если не уйдем от лжепророков!

Секст, до того молчавший, встрял в разговор:

– Я могу с демортиуусами попытаться убить Гектора. Это наш единственный шанс.

Он с надеждой взглянул на меня. Его волосы прилипли к черепу, пальцы правой руки до хруста сжимали эфес гладиуса, одежда была вся в пыли, хотя не помню, чтобы претор-демортиуус участвовал в сражении. Однако больше всего меня поразили его глаза, горящие огнем решимости. Одно слово - и он сделает все возможное, дабы уничтожить Пророка.

– Нельзя, - было начал старейшина Димир.
– Безымянный Король останется без охраны, а если...

– Сделай это, Секст, - сказал я тихо, вполголоса.

Претор-демортиуус кивнул и, не говоря ни слова, дал знак своим людям атаковать Пророка. Черная волна влилась в мое войско, оставляя за собой след из мертвых вероотступников. Я же посильнее сжал длинные мечи. Иллюзий не было: кто-нибудь из врагов попытается убить меня. И я должен быть готов к сражению.

– Мы выиграем.
– Лицо Димира прорезала легкая улыбка.
– Секст справится.

– Шансы не равны, - ответил я.
– Лжепророков слишком много. Кажется, мы проглядели ересь у себя под носом.

Мы немного постояли молча, следя за кипящей битвой. Палангаи умирали десятками не в силах противостоять мощи врага, хотя оставались еще эсвы, которые держались под натиском. Даже в неразберихе битвы Гектор выделялся среди своих и чужих. Потеряв горгонион, он нашел второй гладиус и теперь кромсал моих солдат, словно с ним боролись дети. Он был быстрее, сильнее и изворотливее. Еще никогда я не видел столь неутомимого воина. Казалось бы: после стольких убитых мышцы должны уже гудеть, а сердце разрываться от бешеного бега, но только не для Гектора. Прирожденный убийца.