– А ты хорош, - сказал я.

Старейшина Димир невольно улыбнулся, обнажив ровные белые зубы:

– Выше высочество, он уникален. Каким-то образом после прохождения обряда смерти Секст сохранил способность чувствовать. Он может втереться в доверие любому человеку, живущему в Мезармоуте. И что самое важное: у него есть все способности демортиууса. У Секста идеальная память и молниеносная реакция. Он отличный воин и дипломат. В отличие от дурака Немерия мой претор-демортиуус расправится с лжепророками так быстро, что вы, ваше высочество, даже не успеете отправить экспедицию в ледяную пустыню.

Кудбирион Немерий стиснул зубы и заиграл желваками. По предписанию тхатха он не может оспаривать слова старейшины, поэтому ему остается только молча проглатывать оскорбления. Что ж... Так даже лучше: чем сильнее у этих двоих будет чувство соперничества, тем старательнее они заработают.

Я вновь бросил взгляд на демортиууса. Секст. Красивое имя. Возможно, он действительно мой лучший солдат. Если верить словам Димира, то этот парень никогда не ошибается и никогда не проваливает задание. Получеловек-полудемортиуус.

– Сколько тебе лет?
– спросил я властным голосом.

– Двадцать шесть, Владыка.

– О чем я сейчас думаю?

Кончиков губ Секста коснулась улыбка. Взгляд потускнел. Я же напряг мозги, представляя в голове образ гладиуса. Сияющее лезвие, холодный эфес, сделанный из кости филя...

– Вы сейчас мечтаете, Владыка, - сказал демортиуус.

Я постарался сделать лицо спокойным:

– О чем конкретно я мечтал?

Секст наклонил голову, пряча глаза.

– О гладиусе, - ответил он.

Я непроизвольно ахнул. Демортиуус догадался! Но как?

– Ваши мышцы лица расслабились, - заговорил Секст, словно читая мои мысли.
– А на губах появилась мечтательная улыбка. И я знаю, что вы отличный воин. А воин любит размышлять об оружии. Отсюда и моя догадка.

Я захохотал и похлопал его по спине. В зале раздался радостный смех. Дворцовые министры - проклятые лизоблюды!
– принялись лыбиться. Дагулы бы их всех побрал! Как только разберусь с упавшим Сиром, распущу министерства. Столько жалких прихлебателей...

– Решено!
– воскликнул я.
– Ты, Секст, претор-демортиуус и воин Безымянного Короля, отправишься в Юменту, чтобы найти главаря лжепророков и лишить его жизни. Также у тебя есть право сажать в тюрьму тех, кого ты подозреваешь в измене Мезармоуту. Вне зависимости от их положения. Ты волен казнить даже знатных прокураторов и дворцовых министров, если потребуется. А теперь можешь возвращаться домой. Через десять часов ты уходишь в Юменту.

Повисла гнетущая тишина. Я наскоро огляделся по сторонам и продолжил:

– Что касается упавшего дагула... Я отправляю одну кудбу солдат Немерия в ледяную пустыню. Возглавлять экспедицию будет мой прокуратор Тиберий. Также вместе с солдатами в священный поход отправятся один старейшина и несколько демортиусов. Наша задача будет осмотреть дагула и понять причину его смерти. После того, как экспедиция вернется, я отправлю в ледяную пустыню больше людей для того, чтобы перенести тело Сира в Венерандум. На этом всё.

Я умолк, разглядывая лица собравшихся. Некоторые прокураторы удивились моим словам, но большая часть министров облегченно вздохнула. Многих мое решение удовлетворило. В конце концов, кудба воинов - мелочи по сравнению со всем войском.

Квинт направился в мою сторону. Я нахмурился.

– Ваше высочество, мы не можем...

Хватит!

Я ударил ногой его в пах и выхватил из правых ножен длинный меч. Лезвие блеснуло в ярком свете жар-камней. Квинт мешком рухнул на пол, держась за промежность и чуть вскрикивая от боли. Мне было всё равно. Я воткнул меч ему в правое плечо. Раздался сдавленный хруст. Из раны тут же полилась вязкая кровь. В глазах дворцового министра застыла немая мольба.

– Ты забыл свое место, червь!
– воскликнул я и повернул меч в ране, наслаждаясь чужой болью.
– Если ты еще раз позволишь оспаривать мои решения, то я отрублю тебе голову, идиот.

Сжимая лезвие руками, Квинт часто-часто закивал. Лицо его побелело. Я вытащил меч из раны министра и отбросил его в сторону. Звякнул металл. Пытаясь подавить ярость, я направился к двери, ведущей к лестнице на второй этаж.

Они еще зауважают меня.

Все они...

Ледяной ветер хлестал по маске. Глаза слезились, однако я все равно смотрел вдаль. Балкон тонул в белом снегу. Очищенный участок находился только у самых перил. Слуги по несколько раз в день убирают крышу, переход в здание старейшин и балкон, однако все равно стихия берет вверх. Куда ни глянь - снежные горы. Белые мухи сыплют с неба.