Раз за разом. Бесконечно.

"Я просто боюсь предстоящий экспедиции. Не могу оставить детей".

Правда лишь наполовину. Да, он страшился будущего похода. Шутка ли: он никогда не покидал стены Венерандума, никогда не разводил огонь, никогда не руководил солдатами, никогда не проходил такие большие расстояния. Всё это его пугало. Однако Тиберий боялся признаться себе: его тянуло в ледяную пустыню. Ему хотелось стать новым героем в глазах жителей Мезармоута. Он прекрасно понимал насколько это инфантильно, но мальчишеские мечты брали верх над ним. Возможно, когда-нибудь про него напишут в "Деяниях"!

"У меня дети!"

Тиберий тяжело вздохнул. Он в их возрасте сам зарабатывал себе на фоенумную лепешку. Слава дагулам, что Безымянный Король забрал его к себе. Кто знает, чем бы он сейчас зарабатывал... Жизнь - сложная и запутанная штука. Вчера ты был беден, обозлен на весь Мезармоут, а сегодня - ты второй человек после бога. У тебя есть рабы, слуги. Не надо готовить, не надо думать о будущем.

"Не забывай про свою цель".

Тиберий собственными глазами видел, как дагул рухнул с небес. Еще с начала дня он заприметил необычное свечение, исходившее от летающего бога, однако не придал этому большее значение. Есть астрономы, в конце концов. Пусть сами ломают головы. Тиберий стоял на улице неподалеку от каменных ворот, ведущих в Юменту, и разговаривал со старейшиной Кадарусом, когда воздух вокруг дагула загорелся. Раздался взрыв. От сильного удара повыбивало несколько стекол в королевском замке. Палангаи закричали, показывая руками и копьями в небо. Тиберий поднял голову, и ужас миллионами иголок впился в тело. Летающий бог Сир, подаривший людям души, падал огненной кометой...

В тот момент казалось, что стоит дагулу рухнуть на землю, как мир вновь исчезнет в реках хаоса. Хотелось очутиться поближе к Безымянному Королю. Тиберий был уверен: все палангаи, тогда находившееся на дежурстве, принялись спешно молиться. Однако Сир свалился на землю и ничего не изменилось. Ни тварей, вырвавшихся из хаоса, ни других богов, пришедших поглядеть на смерть своего брата, ни массовых смертей. Даже Безымянный Король узнал о происшествии не сразу. Он не предупреждал о скорой гибели дагула, не пытался как-то предотвратить чудовищное событие. В тот момент, когда Сир рухнул с небес, Тиберий усомнился в божественности Безымянного Короля. За что совесть его грызла до сегодняшнего дня.

"Кто я такой, чтобы пытаться разобраться в делах великих?"

Надев черную тогу, он решил спуститься на кухню, чтобы перекусить и выпить бодрящую настойку из ореха нуци. Спать не хотелось. Да и как уснешь, когда сны напоминают истории из книги мертвых Валента Грациана? Звезда Тестатема ярким красным светом блестела на горизонте. До начала нового дня было четыре часа. Наверняка сейчас даже слуги и рабы спали.

Стараясь не шуметь, Тиберий прихватил с собой слабо светивший маленький жар-камень, открыл дверь, надел сандалии и направился по лестнице на первый этаж. Шаги звучали в тишине, как шорох линумных листьев. Лишь за окном слышался вой ветра. Если приглядеться, то вдали можно было разглядеть огни жар-камней дежуривших палангаев.

Тиберий спустился по лестнице, наслаждаясь спокойствием. Именно в такие секунды лучшего всего думалось и мечталось. Сегодняшний кошмар казался таким далеким, что и вспоминать-то не хотелось.

"Всё будет хорошо".

Тиберий услышал слабый вскрик. От неожиданности он чуть не уронил жар-камень. Показалось? Стараясь ступать как можно тише, он подошел к кухонной двери, сделанной из кости филя, и еще раз прислушался. На этот раз удалось разобрать находившийся где-то поблизости слабый шепот. Тиберий спрятал жар-камень под шкафом, чтобы свет случайно не выдал его, и прислонил ухо к двери.

– Кухарос сиримбор де кухлус, - тараторил женский голос.
– Нумериус клонху апреймион.

"Что там происходит, дагулы их дери?"

Не дыша, Тиберий как можно аккуратнее приоткрыл дверь, ведущую в кухню. Мужчина и женщина, держась за руки, сидели на полу и глядели на маленькую резную фигурку, напоминавшую по форме человечка с неестественно длинной шеей. За их спинами находились кругляшки жар-камней. В кухне царил полумрак.

– Сиримбор, сиримбор, сиримбор, - начала повторять женщина. Тиберий узнал её. Изра.

А вот мужчина был ему незнаком. Форма палангая скрывала сильную худобу, однако неизвестного выдавало лицо с впалыми щеками и острыми скулами. Неужели в доме оказался солдат? И кто его пустил?

– Де клонху си дарио волис, - грубо сказал мужчина. В его голосе сквозили страх и отчаяние.

Тиберий замер в нерешительности. Что делать? Изра и палангай читали молитву, в этом он не сомневался, однако слова были ему незнакомы. В алом сиянии жар-камней парочка казалась пугающей. Их огромные уродливые тени плясали на стенах.

– Что здесь происходит?
– наконец спросил Тиберий.

Изра вскрикнула, вскочила и закрыла собой палангая.

– Господин, это не то, о чем вы подумали, - заявила она.

Тиберий хмыкнул:

– И о чем же я подумал? И почему в моем доме находится палангай?

Не сводя с него глаз, солдат медленно поднялся.

– Это Луций, господин, - принялась оправдываться Изра.
– Я пригласила его для того, чтобы помолиться Кулде и Вогану о выздоровлении вашего сына Доминика.