И правда: воины Безымянного Короля в случае опасности ныряли в толпу, наплевав на братьев. Вот только их тактика пожинала кровавые плоды. Исхак насчитал двадцать погибших священнослужителей. С каждой секундой смерть забирала в царство Юзона все больше людей.

Вертя над головой костяную палку, мастер Преномен кинулся на двух палангаев. Казалось, учитель совсем не думал о своей безопасности - его подхватила и понесла кровавая волна безумного неистовства. В отличие от других мастеров он поменял тактику и старался больше атаковать, чем защищаться. На какое-то мгновение Исхаку даже показалось, что Преномен уподобился противнику: он превратился в стремительный смерч, который не могли остановить даже боги.

И впервые за битву мастеру удалось выбить гладиус из рук палангая и сломать тому позвоночник одним точным ударом палки по шее. Противник рухнул на землю. Понимая, что необходимо продолжить натиск, Преномен поднял короткий меч и кинулся на врагов. И вновь запело оружие.

Табард мастера превратился в окровавленные клочья, тело покрывали сотни мелких ран, однако он не сдавался. Исход сражения решила случайность. Учитель Исхака поскользнулся, потерял равновесие и рухнул на землю. Находившийся в двух шагах от него палангай не позволил опасному врагу подняться - одним мощным ударом он отрубил голову Преномену.

Исхак не сразу понял, что кричит. Рука бывшего дворцового министра взяла его за тогу и повела вверх по лестнице. Он извивался, кусался и желал лишь одного: оказаться возле тела учителя. Нельзя бросать его там! Ведь горожане затопчут труп. И как же потом сжигать тело? Исхака не покидала уверенность, что на самом деле мастер жив. Конечно жив! Ведь боги, видя какая несправедливость творится в астуле старейшин, тут же воскресят всех погибших. Безымянный Король не позволит, чтобы невинные души попали в царство Юзона.

Наконец в сознание прорвался настойчивый голос:

– Соберись, малец!

Слезы застилали глаза, было трудно дышать. Не в силах справиться с накатившими эмоциями Исхак прижался лицом к животу бывшего дворцового министра, не обращая внимания на едкий запах мочи. Он мысленно приказал себе остановиться, но ничего не получилось. Плачут только девчонки! Он не мог себе позволить горевать по ушедшему учителю. Из глубин памяти всплывали образы из прошлого. Только сейчас Исхак осознал, что все эти двенадцать лет мастер всегда был с ним. Преномен советовал, учил грамоте, тренировал боям на мечах и копьях... Заменял мать и отца. Потрясение, охватившее Исхака, не давала покоя, надрывало мальчишеское сердечко.

– Малец, нам надо идти.

Квинт отстранил от себя Исхака, наклонился и взглянул прямо в глаза.

– Сейчас не время реветь, - сказал он.
– Мастер не одобрил бы, если бы узнал, что его ученик вместо того, дабы спасти малышей, предается печали. Поплачешь потом!

Кивнув, Исхак взял себя в руки. Бывший дворцовый министр прав - надо найти детей и запереться в комнате.

Воздух, казалось, превратился в кисель, загустел. Приходилось делать невероятные усилия, чтобы сдвинуться с места. Тоска, охватившее сердце, пыталась дать о себе знать, но Исхак подавлял её. Он заставлял себя подниматься по лестнице. В голове копошилась лишь одна мысль: "Надо спасти несмышленышей". Постепенно душевная боль исчезла, однако на её место пришла ненависть. Исхак дал себе зарок расправиться с палангаями, убившими мастера. Он был уверен, что солдатам Безымянного Короля сегодняшняя резня сойдет с рук. Ведь не просто же так они напали на горожан?

"Я отомщу. Обещаю, учитель. Они сдохнут, как алахамы".

На площадке возле лестницы стоял Кахси. Впервые за долгое время Исхак увидел на лице брата выражение если не страха, то волнения. Одетый в безупречно черную тогу Кахси крепко сжимал в руках длинный нож. Видимо, один из мастеров прежде, чем оказаться на улице, приказал будущему демортиуусу охранять детей.

– Учитель велел нам запереться в комнате несмышленышей, - сказал Исхак и замолчал не в силах больше выдавить из себя ни слова.

Кахси взглянул на Квинта, нахмурился и, показав на него лезвием ножа, спросил:

– Кто он?

– Сейчас не время для разговоров, - ответил Исхак.

Бывший заключенный попытался зайти в комнату детей, когда маленький служитель дагула приставил нож к его груди.

– Не надо!
– крикнул Исхак.
– Это дворцовый министр, тупая ты голова! Его сегодня освободили из подземной тюрьмы по приказу богочеловека. Если ты его убьешь, то лишишься жизни!

Кахси и Квинт долго смотрели в глаза друг другу.

– Тогда почему от него так воняет?
– спросил брат, убирая нож.

– Потому что он долгое время провел в казематах, идиот.

Исхак, сдерживая гнев, толкнул брата плечом и вбежал в комнату несмышленышей. Дети выглядывали в окна, наблюдая за тем, что творилось в астуле старейшин. Все они казались напуганными. Завидев Исхака, малыши принялись забрасывать его вопросами. Он старался говорить общими фразами, нёс какую-то ерунду про запланированное представление, однако успокоить их не смог. Посчитав детей, он позвал Квинта и Кахси.