Секст отхлебнул настойки. Нёбо закололо, в животе разлилось приятное тепло. Скоро придут воспоминания из далекого прошлого и принесут с собой правду. Правду о том, что же случилось с ним много лет назад. Ему не терпелось окунуться в омут давно ушедших событий, поэтому он несколькими глотками осушил кружку.

Крупные капли пота скатывались по лицу, оставляя влажные следы на коже. Вскоре к ним добавились и слезы...

...Секст и старик сидели на соломенных подстилках друг напротив друга. Древние лохмотья выглядели на учителе как на вешалке, под длинными ногтями чернела земля, а беззубый рот непрестанно двигался. Юный ученик старался смотреть на его длинную, густую и ухоженную бороду.

– Отвечай на мои вопросы без запинки.

– Да, мастер.

Старик схватил костяную палочку и ударил по лицу Секста.

– Не называй меня так. Я твой учитель.

– Да, учитель.

Шипящая тьма, окружавшая их, отступила, удалось хорошенько разглядеть, где они находятся. Тесный пучок острых, как зубы дагена, длинных сосулек вырастал из потолка пещеры. Полумрак разгонял чадящий факел у поблескивающей минералами стены. Воздух был спертый, душный, воняло старческим потом и гнилью.

– Почему у Безымянного Короля нет пениса?
– спросил бородатый.

– Старейшины делают это для того, чтобы сделать будущего правителя беспристрастным, неподверженным чувствам, - как можно быстрее ответил Секст.

Старик улыбнулся подкупающе-беззубой улыбкой.

– Правильно, - сказал он.
– Продолжай свою мысль.

– В теле Безымянного Короля находятся два духа - бога и простого смертного. Как только физическая оболочка умирает, то сущность Всевышнего летает вокруг Мезармоута в поисках нового будущего правителя.

– А что становится с трупом Короля?
– спросил старик, иронически вскинув брови.

Секст облизал пересохшие губы, вперил взгляд в пол, дабы возбужденно блестевшие глаза учителя не мешали сосредоточиться.

– В теле мертвого правителя остается человеческая душа, которая не может попасть в царство Юзона без имени. Поэтому посмертно Безымянному Королю дают новое имя.

– Правильно.
– Голос старика был трескучим, словно ветер в ледяной пустыне.
– Назови мне имена мертвых владык.

Секст сжался, вытаскивая из глубин памяти нужную информацию.

– Август, Гуфран, Кейн, Имад, Марк, Вест и Доминик, - сказал он.

– А почему Безымянный Король должен владеть двумя мечами?

– Это знак божественности, учитель. Только Владыка может одинаково хорошо сражаться и левой рукой, и правой. Даже лучший кудбирион никогда не сравняется по мастерству с ним.

– А может ли стать Безымянным Королем сын нищенки?
– не унимался старик.

– Да, учитель. Правителем может стать любой человек в Мезармоуте: сын нищего, богатого, воина, развратника и даже убийцы. На все воля богов. Младенца забирают у родителей, а затем его оскопляют. Будущим Королем занимаются старейшины.

Старик резко поднялся и принялся ходить вокруг циновки Секста. Взгляд юного ученика не отрывался от костяной палки. Вчера учитель избил его до полусмерти только из-за того, что он попросил глиняный стакан с грязной водой. Поэтому сегодня Секст старался думать только о вопросах. Еда и вода подождут. Красные вздувающиеся рубцы на руках - яркое тому доказательство.

– Только Король имеет право издавать указы и управлять городом?
– спросил старик.

– До того, как правителю исполнится восемнадцать лет, Юментой и Венерандумом управляют старейшины. Однако как только Владыка становится мужчиной, священнослужители теряют власть. Они могут лишь советовать. Безымянный Король сам вершит судьбы людей.

Секст почувствовал, как старик встал позади него. В абсолютной тишине хриплое дыхание учителя показалось оглушительно громким. Дрожь прокатилась по телу.

– Можно ли при жизни дать Королю имя, ученик?

– Нет, учитель. Это страшное оскорбление. Тот, кто попытается это сделать, будет тут же казнен.

– А как из младенцев выбирают того, в котором уживаются две сущности?
– спросил старик.

Тяжело вздохнув, Секст ответил:

– Имя нового наследника называют старейшины. Выпив перемешанную с кровью дагулов настойку рогерса, они вводят себя в транс и находят нужное дитя. Сам Безымянный Король даже на смертном одре не может указать наследника, так как в этот момент в нем беснуется человеческая душа.