— Конечно, помогу, — ответил он охотно, и вместе с ним мы быстрым шагом повели Мишу в медпункт, или как там его назвал директор!

— Господи! Опять… — всплеснула руками медсестра Зина и побежала за кем-то в глубь полутемного коридора.

— Куда это она? — спросила я Лешу, пытаясь перекричать дошедшего до экстаза и выкрикивающего уже бессвязные фразы Михаила.

— К заместителю директора, — охотно объяснил он.

«Какого черта? — подумала я, но в эту минуту в коридор вышла знакомая мне молодая женщина. — Так она и есть заместитель директора», — поняла я.

— А вот и она, — подтвердил мою догадку Леша.

Моментально оценив ситуацию, она отдала нам приказ:

— Во вторую палату, — и тут же куда-то ушла.

Я с недоумением оглянулась на Лешу, и тот показал мне рукой на следующую дверь. С его помощью я отволокла туда невменяемого Михаила. Он не сопротивлялся, но все время пытался выразить свой восторг и размахивал руками и этим сильно нам мешал.

Наконец нам удалось впихнуть его в указанную палату и зажечь там свет. В комнате находилась больничная кровать с какими-то странными приспособлениями, о назначении которых я догадалась в тот момент, когда медсестра ловкими движениями за несколько секунд привязала Мишины руки к специальным выступам с помощью надежных кожаных ремней.

Он этого не замечал. И даже когда были связаны его ноги, продолжал благодарить нас всех за это со слезами восторга и восхищения на глазах.

Замдиректора появилась со шприцем в руках и, прежде чем вогнать его Мише в руку, спросила у нас с Лешей:

— Где это произошло?

— В столовой, — ответила я с улыбкой, чтобы не сильно отличаться от Леши.

— Слава богу, — прошептала оказавшаяся рядом Зина, — а то бы, не дай бог, как с Виталием получилось!

— Ничего не понимаю, — задумчиво проговорила зам. — Второй случай за месяц.

Она, казалось, не обращала на нас внимания, и мы с Алексеем стояли и улыбались друг другу.

После укола Михаил стал понемногу успокаиваться.

— Ну вот, а ты боялся, — проговорила зам и только тогда вспомнила о нас.

— Спасибо, идите спать, — строго сказала она, и мы пошли обратно на кухню, чтобы проверить, вымыли ли дежурные посуду.

— А что это с ним? — с улыбкой спросила я Лешу по дороге.

— Ничего страшного, — успокоил он меня. — У нас это случается. От избытка чувств.

— А кто такой Виталий? — спросила я, под этим именем здесь работал Пострел, а Виталий не настолько распространенное имя, чтобы среди десятка мужчин оказалось два Виталия.

— Красивый был мужчина, — ответил Леша. — Но мы с ним даже не успели познакомиться.

— Он умер? — уточнила я.

— Не знаю, — ответил Леша и выключил свет на кухне.

Посуда вся была перемыта и стояла на своих местах. И нам нечего было больше делать в столовой.

Я хотела задать Леше еще пару вопросов, но у него уже слипались глаза, и его пошатывало.

— Красивых снов, — пролепетал он мне на прощание и зашел к себе в комнату.

Моя комната находилась в другом конце коридора и до нее мне нужно было пройти мимо десятка других комнат. Я уже сделала несколько шагов по коридору, когда мое внимание привлекли какие-то странные звуки. Я не сразу поняла, что они доносятся из-за закрытых дверей. И остановилась в недоумении.

Из-за ближайшей ко мне двери доносились стоны и какие-то невнятные слова, и после недолгого раздумья я приоткрыла дверь и вошла в комнату. Теперь я отчетливо расслышала слова.

— Любимый, не так быстро, ты сумасшедший, — вперемежку со стонами шептала девушка, и, поняв в чем дело, я собиралась уже выскочить из комнаты, но в этот момент мои глаза привыкли к темноте, и в тусклом свете ночника я успела заметить, что разметавшаяся в кровати девушка не делит ночные часы с возлюбленным, как мне показалось, а грезит.

Я еще немного задержалась в комнате и в течение пары минут наблюдала это зрелище, странное и пугающее. Девушка лежала на спине и несла ту самую чушь, которая и привлекла мое внимание. Был это сон или бред, я не берусь судить, тем более что различить их непросто.

Из-за следующей двери доносилось только невнятное бормотание, но, приоткрыв ее, я убедилась, что молодой человек грезит на ту же тему. Я не стала ему мешать и осторожно прикрыла дверь.

— Мама, так ты не умерла, — услышала я в следующей комнате, как только заглянула в нее. — Какая ты красивая.

По голосу я узнала свою соседку по столику в столовой. Она, в отличие от первой девушки, сидела на кровати с открытыми глазами, но ей это не мешало грезить наяву. Я специально подошла к ее постели и встала на то место, куда был направлен ее взгляд, но ничего не изменилось — она не видела меня.