Черт, это слишком просто. Таннер посмотрел на поврежденную шею Муни.

— Но ты…

Муни в этот момент был удивлен не прекращающимися попытками медика посадить его обратно.

— Я действительно считаю, что это плохая идея, — заметил медик.

Подумав, Муни отдал ему стакан с золотой рыбкой.

— На, позаботься пока о ней, — сказал он и напялил на себя свою футболку. — Я приеду через двадцать минут.

Медик перевел полный недоверия взгляд с рыбки на него. Потом вздохнул и отступил.

— Ты уверен, что справишься с этим, приятель? — спросил его Таннер, когда они пошли к машине.

Муни на секунду заколебался, и Таннеру показалось, что он может изменить решение, этот чертов гомик. Но Муни расправил плечи и кивнул.

— Пора разобраться с этим делом, — сказал он.

Таннер создал убедительное впечатление одобрительного кивка. «Боже, что за кретин!»

Карусель на пирсе в Санта Монике по сути не является частью аттракционов «Пасифик Парка», несмотря на то что находится рядом с ними. Карусель — это первое, что замечают туристы, когда проходят «Лос-Анджелесский Центр Океанологии» и вступают на пирс.

Каждый год миллионы людей со всего мира приезжают сюда. В разгар сезона у входа неизменное столпотворение, и он становится похожим на горлышко бутылки. Все стоят, удивленные открывшимся видом.

Настоящая карусель была построена в 1916 году человеком с богатым воображением по имени Чарльз Луфф (Ипподром Луффа без шуток считается Национальным Историческим Памятником). Город Санта-Моника выкупил ее в 1977 году и почти все восьмидесятые годы потратил на ее восстановление. Излюбленное место проведения дней рождений, свадеб, модельных показов и иных торжеств, известное среди киноманов по всему мира из-за появления в фильме «Игла», где, по мнению многих, ее недолгое кружение ка экране затмило как Пола Ньюмена, так и Роберта Редфорда.

Для Райана она была не более чем приятно выглядевшая круговая каталка, попавшая во многие фильмы. Сейчас бы он вряд ли заметил ее. Он припарковал дважды украденную «карреру» подальше от карусели, в неприметном месте, где он смог бы сидеть и выглядывать свой фургон.

Выбрался из машины и остановился, когда его взгляд упал на нечто бесформенное, лежащее на заднем сиденье. «Интересно», — подумал он и поднял вещь.

Она оказалась большой водонепроницаемой курткой с капюшоном — именно то, что при сложившихся обстоятельствах ему нужно. Не помещает немного замаскироваться.

Усмехнувшись, он напялил на себя куртку и быстро пошел ка другой конец пирса, влившись в самый центр благотворительного хаоса «Очистим залив».

— Я на месте, — донесся голос Дизона из рации.

— Понял, — ответил Грир. — Дмитрий?

— Я здесь, — пришел ответ.

Грир хмыкнул, давая понять, что услышал. На стоянке в фургоне дежурил Дизон, а Дмитрий, изображая из себя туриста, наблюдал за пирсом в небольшой бинокль, так что у Грига была возможность прогуляться по пирсу в поисках задницы, которая так существенно подпортила им сегодня день.

Но, черт побери, он ненавидел пирс Санта-Моники, и каждый поганый урод, гуляющий здесь, норовил попасть ему под ноги. Он не мог выбрать, каких уродов он ненавидит больше — тупых туристов с чертовыми видеокамерами или местный колорит. Каждый из них представлял собой образец бесполезной траты воздуха, и он провел слишком много адских лет, протирая задницу, как слуга общества.

Слуга? «Черт», это звучит лучше. По крайней мере, лучше, чем «раб». И для чего им быть? Для того, чтобы защищать неудачников. И от чего защищать? Обычно от них самих. Они скорее поцелуют в задницу «латиноса» с Глоком [12] и наплюют на полицию и добрых полицейских, желающих проследить, чтобы их безмозглые башки не взлетели на воздух.

Так что к черту все. Если безмозглые обитатели Лос-Анджелеса хотят сделать наркодельцов богаче, — то, пожалуйста, это демократия, дайте людям, что они хотят. Если наркодельцы будут наверху, то Итан Грир будет только рад.

«Узнать бы ответ на один вопрос, — думал он, проходя мимо туриста, который снимал на безумно дорогую камеру свою семью, — почему никто из этих самоуверенных горожан и защитников высокой морали никогда не вступится за человека, которого избивает бандит или наркодилер?»

«Была охота спрашивать, — думал Грир. — Где они, едрена корень, когда в машину, полную пьяных ублюдков, запихивают девочек с улицы, независимо от их желания? Где они, когда какой-нибудь наркоман отбирает последнюю пенсию у старушки, или когда маленький ребенок на своем трехколесном велосипеде попадает на линию огня?»

Этот засранец решил диктовать ему свои условия — да кто он такой? Просто дебил, желающий послать видеозапись со столь полезным занятием в чертовы вечерние новости.