— Трясем паутину и привлекаем внимание паука.

— Прекрасно.

Молодая китаянка, «новорожденная» и изящная, появилась из глубин двора. Ей подчинялись все местные громилы, что о многом говорило. Она была одета в голубую пижаму и ступала по грязным булыжникам ногами, обутыми в шелковые тапочки. Ее кожа сверкала, словно сделанная из лучшего фарфора. Туго заплетенная коса сияющих черных волос свисала до самых колен. Чарльз поклонился ей, и женщина ответила, раскинув руки в приветствии.

— Чарльз Борегар из клуба «Диоген» посылает свои наилучшие пожелания вашему хозяину, Повелителю Странных Смертей.

Девушка ничего не ответила. Женевьеве показалось, что большинство праздношатающихся тут же скользнуло прочь, найдя, чем заняться.

— Я желаю, чтобы ему стало известно следующее: эта женщина, Женевьева Дьёдонне, находится под моей защитой. Я прошу, чтобы в дальнейшем против нее не предпринималось никаких действий, если только дружественная связь, существующая между мной и вашим хозяином, не прервется.

Девушка задумалась на секунду, а потом отрывисто кивнула. Она поклонилась снова и ушла за занавес. Сквозь тонкое покрывало Женевьева все еще видела качающиеся красные точки трубок.

— Полагаю, это должно сработать, — сказал Чарльз.

Вампирша покачала головой. Она не совсем поняла, что произошло между Борегаром и китайской «новорожденной».

— У меня есть друзья в очень странных местах, — признал он.

Они остались одни. Даже дети исчезли. От одного упоминания Повелителя Странных Смертей улица полностью опустела.

— Так значит, Чарльз, я нахожусь под твоей защитой?

Он казался почти удивленным:

— Да.

Женевьева не знала, что ей думать. Почему-то она почувствовала себя в большей безопасности, но одновременно появилось и легкое раздражение.

— Полагаю, мне надо поблагодарить тебя.

— А это мысль!

Она вздохнула:

— И все? Никакой битвы титанов, врага, поверженного магическими заклятиями, и героического противостояния?

— Всего лишь немного дипломатии. Самый лучший способ.

— И ваш «друг» действительно может отозвать старейшину, как охотник — своего пса?

— Несомненно.

Они шли из Джейго, назад к более безопасным — безопасным?! — водам Коммершиал-роуд. Трущобы освещались только адским мерцанием жаровней во дворах, придававшим темноте красноватое сияние, а здесь привычные шипящие от влаги фонари. По сравнению со мглой Джейго туман Уайтчепела казался почти приветливым.

— По китайским поверьям, если ты спасаешь человека от смерти, то несешь за него ответственность, пока он не умрет. Чарльз, ты готов принять такую ношу? Я прожила долгую жизнь и намереваюсь прожить еще дольше.

— Женевьева, думаю, из-за тебя моя совесть вряд ли пострадает.

Они остановились, и Дьёдонне посмотрела на него. Чарльз едва сумел скрыть самодовольное веселье.

— Ты знаешь меня только такой, какая я есть сейчас, — начала она. — Я не та, кем была, и не та, кем стану. С годами мы не меняемся снаружи, но внутри… это совсем другое дело.

— Я согласен рискнуть.

Утро должно было наступить через час-другой, и потому Женевьева устала. Она по-прежнему чувствовала слабость, и ей не следовало рисковать такими прогулками. Боль в шее разгорелась пуще прежнего. Эмуорт говорила, это значит, что все заживает как надо.

— А я уже слышала то выражение раньше, — заметила вампирша.

— Какое выражение?

— «Повелитель Странных Смертей». Тот, кто ходит под таким титулом, упоминается, хотя и нечасто, в связи с криминальным тонгом. У него не самая лучшая репутация.

— Как я говорил, этот человек — сам дьявол, но он всегда держит слово и серьезно относится к данным им обязательствам.

— Он тебе должен?

— Именно.

— Значит, ты должен ему?

Чарльз ничего не ответил. Разум его тоже был пуст, в нем лишь беспрестанно крутился образ таблички с названием железнодорожной станции.

— Ты это нарочно делаешь?

— Что?

— Думаешь о Бэзингстоуке?

Борегар расхохотался. Спустя секунду Женевьева не удержалась и тоже засмеялась.

Годалминг опаздывал на встречу. Рана под аккуратно наложенной повязкой трепетала, билась от такой боли, какой с ним никогда не случалось со времен обращения. Голова вся находилась в тумане Пенелопы — прежней, «теплой» Пенелопы, которой не стало, а не «новорожденной», оставленной им на Кадоган-сквер. В кэбе он задремал, переживая заново передачу своей кровной линии. Раздутый и иссушенный одновременно, Артур вспоминал о Темном Поцелуе. О своем и Пенелопы. Но это вскоре прошло.