В кои-то веки премьер-министр не казался глупым или легкомысленным. Годалминг увидел, как холодные стальные когти сомкнулись в бархатной перчатке мургатройда.

— Вампиры так же способны на измену, как и «теплые», — объяснил он. — Каждый мужчина и каждая женщина в этом списке честно и справедливо заслужили свое место в Чертовом Рве.

— Чертов Ров создан только для «теплых», мы не рассчитывали на вампиров, — озаботился сэр Чарльз.

— Тогда будем благодарны за то, что у нас до сих пор сохранился лондонский Тауэр. Его надо переоборудовать в тюрьму для вампиров. Генерал Йорга, есть ли под вашим началом какой-нибудь офицер, который часто получает взыскания за жестокость по отношению к подчиненным?

Йорга осклабился, блеснув рядом заостренных звериных зубов.

— Мне приходят в голову несколько. Граф Орлок знаменит своими излишествами.

— Замечательно. Назначим Орлока комендантом лондонского Тауэра.

— Но этот человек — маниакальное животное, — возразил Мэтьюз. — Ему отказала в визите половина домов Лондона. Он едва похож на человека.

— Лучший вампир для такого рода работы, — прокомментировал Ратвен. — Это искусство управления государственными делами, Мэтьюз. Работа найдется для каждого. Нужно всего лишь уметь подобрать правильную личность для определенной задачи.

Мистер Крофт сделал пометку — то ли о назначении Орлока, то ли о протесте министра. Годалминг не хотел бы оказаться в его записной книжке.

— С этим разобрались. Уоррен, здесь вчерне изложены новые принципы продвижения ваших подчиненных по карьерной лестнице.

Сэр Чарльз ахнул, когда ему передали бумагу.

— Повышать в звании следует только вампиров, — сказал премьер-министр. — Это станет общим правилом во всех ветвях гражданской и военной службы. «Теплые» могут оборотиться или остаться там, где есть. Это не имеет значения. И помните, Уоррен, на высоких должностях должны сидеть только правильные вампиры. Я ожидаю, что вы почистите полицейские ряды.

Ратвен повернулся к министру внутренних дел и передал ему еще один документ.

— Мэтьюз, это проект закона о чрезвычайных полномочиях, который пройдет в палате завтра вечером. Думаю, жизненно необходимо, чтобы в дневное время Англия управлялась более централизованно, а не в той случайной манере, которую мы терпели до сих пор. Будут введены ограничения на путешествия, собрания и торговлю. Пабы станут открываться только в ночное время. Пришла пора организовать часы и календарь согласно нашим представлениям, а не склоняться во всем перед желаниями «теплых».

Мэтьюз проглотил пилюлю. Сэр Дэнверс Кэрью прорычал нечто с довольной интонацией. Он метил на пост Мэтьюза, когда Ратвен вынудит выйти того в отставку.

— Нам приходится действовать быстро, — объявил Ратвен всем присутствующим. — Но это не так плохо. Мы должны придерживаться избранного курса, какое бы сопротивление нам ни пришлось встретить. Настают увлекательные ночи, и у нас есть шанс возглавить весь мир. Мы — это ветер с Востока. Мы — ярость бури. Мы изменим эту страну, закалим ее. Тех, кто сомневается или хочет оставить все, как есть, смоет потоком. Как и принц-консорт, я буду последовательно отстаивать свою позицию. Многих уничтожат полностью еще до того, как луна взойдет над нашей империей. Мистер Дарвин был совершенно прав: выживают только приспособленные. И мы должны позаботиться о том, чтобы оказаться среди наиболее приспособленных.

Арт оставил Пенелопу одну. Она находилась в состоянии, напоминающем обморок, когда он рассказывал ей, почему так спешит. Какие-то дела у премьер-министра. Вопросы большой важности и неотложности. Мужские проблемы, предположила она, это не ее забота. Казалось, Арт говорил с нею, стоя в конце длинного туннеля, а навстречу ему дул сильный ветер и уносил его голос прочь. А потом Годалминг исчез, и она осталась наедине с собой…

…Пенелопа изменялась. Все пошло не так, как она ожидала. Ей говорили, обращение происходит быстро: краткая боль, словно зуб вытащили, потом сон, как у куколки насекомого, а потом пробуждаешься вампиром.

Боль, красной волной бушующая в теле, была ужасной. Неожиданно горячим потоком хлынули месячные. Белье слиплось, запекшись от крови. Кейт предупреждала об этом, но Пенелопа забыла. В тот момент малым утешением служило то, что подобные интимные неудобства тревожили ее в последний раз. У вампирш нет менструаций. Это проклятие снято навсегда. Как женщина она теперь мертва…

…На диване, где Арт взял все, где она забрала его кровь, Пенелопа лежала, прижав валик к животу. Все, прежде принятое ее желудком, изверглось на персидский ковер Годалминга. Потом, в более подходящую минуту, она опустошила кишечник и мочевой пузырь. Годалминг хоть и торопился, но все же подробно объяснил, где в доме расположен туалет. Во время обращения тело исторгло из себя все лишнее.

Ее лихорадило, она чувствовала себя пустой, словно все внутренности выскребли наружу. Челюсти заболели, когда проклюнулись почки зубов, эмаль терлась об эмаль. У Пенелопы появились увеличенные заостренные зубы, как у типичного вампира. Так будет не постоянно, она знала. Лицо станет меняться в минуты страсти или гнева. Или, как сейчас, боли. Приспосабливаясь к новому способу кормления, резцы превратились в клыки.

Зачем она выбрала такую участь? Сейчас Пенелопа едва помнила об этом.