— Маккензи говорит, что убийца фон Клатки был вампиром, — сказал сэр Чарльз.

— Абсурд, — воскликнул Мэтьюз. — Вы все заодно, да, вы, полицейские. Прикрываете свои ошибки ложью.

— Придержите коней, Мэтьюз, — ответил сэр Чарльз. — Я всего лишь повторяю утверждение человека, ставшего свидетелем происшествия. Что касается меня, то я согласен с вами. Крайне маловероятно, чтобы какой-то вампир желал причинить вред карпатскому гвардейцу. Это было бы все равно, что поднять руку на нашего обожаемого принца-консорта.

— Да, ведь это именно так, не правда ли? — спросил премьер-министр.

— Что вами сделано? — осведомился Кэрью, который всегда имел злой вид, а теперь и вовсе почернел от ярости.

Сэр Чарльз вздохнул:

— Я отдал приказ арестовать крестоносцев-зачинщиков, все еще находящихся на свободе после волнений прошлого дня.

— Их головы должны красоваться на кольях уже к утру.

— Генерал Йорга, мы действуем сообразно закону. Сначала мы должны установить вину преступников.

Генерал взмахом руки отверг этот довод как не имеющий отношения к делу:

— Накажите их всех, а Бог сам решит, кто виновен.

Сэр Чарльз продолжил:

— Нам известны церкви и часовни, где собираются последователи Джейго. Все они взяты под контроль. За одну ночь мы положим конец Христианскому крестовому походу.

Ратвен поблагодарил комиссара:

— Замечательно, Уоррен. Я лично позабочусь, чтобы архиепископ осудил крестоносцев как еретиков. У них не останется даже номинальной поддержки церкви.

— Мы должны ответить, и ответить жестко, — настаивал Йорга. — Остановить гниль бунта. За фон Клатку должна умереть сотня человек.

Ратвен обдумал этот вопрос, прежде чем вновь отдал распоряжение:

— Теперь мы подошли к большей цели. Даже без последнего бесчинства я все равно намеревался созвать совещание через несколько ночей. Это не единичное происшествие. Мы еще не сообщили общественности, но неделю назад убийца бросил бомбу в сэра Фрэнсиса Варни во время его официального визита в Лахор. Она не взорвалась, но злоумышленнику удалось скрыться в толпе. К тому же сегодня утром в Чертовом Рве произошел организованный мятеж. Его подавили, но нескольких опасных бунтовщиков сейчас выслеживают в сассекских пустошах.

Сэр Чарльз выглядел болезненно. Последние новости плохо отражались на Скотланд-Ярде и его администрации.

Ратвен продолжил:

— Silent enim leges inter anna, как говорил Цицерон. Законы безмолвствуют во времена войны. Вполне возможно, придется приостановить действие Хабеас корпус. Принц-консорт уже принял титул лорда-протектора, взяв на себя конституционное бремя, что прежде несла на плечах наша дорогая королева. Вполне возможно, принц захочет еще больше расширить свои полномочия. В этом случае мы, присутствующие здесь, скорее всего, составим все правительство Великобритании и ее империи. Мы станем министрами короля.

Мэтьюз захотел возразить, но промолчал. Все еще «новорожденный», как и сэр Чарльз, он присутствовал в этом кабинете только из милости. Его место легко могли занять вампирские старейшины. Или же не-мертвые новой породы, которые полностью оставили свое «теплое» наследие. Годалминг понял, насколько он близок к власти. Вскоре Артур мог доподлинно выяснить, к чему готовил его Ратвен.

Строгий и молчаливый вампир, судя по всему, явившийся из Секретной службы, встал рядом с премьер-министром и подал ему перевязанную лентой папку с бумагами.

— Благодарю вас, мистер Крофт, — сказал Ратвен, разрывая ленту. Двумя пальцами он вытащил оттуда лист и небрежно швырнул его через стол сэру Чарльзу. — Это перечень выдающихся людей, заподозренных в заговоре против короны. Их нужно арестовать, прежде чем завтра зайдет солнце.

Губы комиссара двигались, пока он читал. Потом он отложил лист, и Годалминг смог быстро проглядеть список.

Большинство имен были ему знакомы: Джордж Бернард Шоу, У. Т. Стед, Каннингем-Грэм, Энни Безант, лорд Теннисон. Другие имена практически ничего Артуру не говорили: Мария Спартали Стиллман, Адам Адамант, Олив Шрайнер, Альфред Уотерхаус, Эдвард Карпентер, Ч. Л. Доджсон. Нашлось и несколько сюрпризов.

— Гилберт? — спросил сэр Чарльз. — Почему? Он — такой же вампир, как вы или я.

— Как вы, может быть. Но он постоянно нас высмеивал. Многие не могут взглянуть на старейшину без смеха. А это не то отношение, которое, по моему мнению, мы должны поощрять.

Едва ли было совпадением то, что плохого баронета в «Раддигоре», чье имя стало прозвищем для определенного рода вампиров, звали сэр Ратвен Мургатройд.

Мэтьюз снова проглядел список, качая головой.

— И Гилберт — не единственный вампир здесь, — произнес министр. — Вы хотите арестовать Сомса Форсайта, моего собственного банкира.