– А какая у тебя «погремуха»? – поинтересовался Александр.

– Мулла, – со смешком в голосе сообщил Роман. – В таком контексте, мол, наш замполит – аналог их муллы.

– Интересная аналогия, – согласился Сашка. – А я Хантер!

– Охотник? Очень на тебя похоже, – засмеялся Ромка. – Особенно после твоей затеи в генеральской берлоге Рудина!

– Товарищ старший лейтенант! – снова зашипел из своего окопа Татарин. – Вижу толпу душманов, движутся к нам!

– Я на свое место, бывай, друже! – Кривобоцкий пожал руку товарищу, собираясь к своим. – Помнишь, как в одном из политических училищ золотого медалиста на госэкзаменах «зарезали» лишь за то, что тот назвал один из видов партийно-политической работы, которого не должно существовать, по определению – ППР в окружении? – блеснул он зубами во тьме, отползая, оставляя росяной след.

– Лишь бы не партполитработа в плену! – черно юморнул Хантер, на всяк случай сплюнув через левое плечо.

– Сколько их там, Баскаков? – спросил он у снайпера.

– Рота, не меньше! – прозвучало в ответ. Сашка глянул в ночной бинокль, увидел гурьбу моджахедов, двигавшихся в направлении «казацкой могилы».

– Нежин, прием! – тревожно воззвал он в эфир. – Я Хантер!

– Слушаю Нежин! – отозвался бдительный Игорчук. – Что случилось?

– Передай своему «медведю», – Хантер начал плести кружева целеуказаний, – что за триста метров от «казацкой могилы» на север к нам приближается стадо «бородатых» в количестве около сотни голов. Прошу огня!

– Дадим огня! – ответил артиллерист. – Жди! Подкорректируй, если нужно!

– Хорошо, благодарю, до связи! – ответил Сашка.

– Держитесь, до связи! – покинул эфир пушкарь.

Это была своеобразная игра: вместо штатного «конец связи», говорить «до связи», тем самым каждый оставлял за собою эфемерную, но все же возможность еще раз выйти в эфир.

Потянулись томительные секунды ожидания, в «ночник» было заметно, что передовая группа моджахедов остановилась, что-то выясняя между собой, размахивая руками и оружием. Остановился и весь отряд. Именно в это время раздался далекий гром и грохот пятидесятикилограммовых «поросят», стремительно приближавшихся к земле. Метров за двести позади основной массы «духов» разорвался первый «геноцидовский» снаряд. Басмачи залегли, и снова слышно было, как валятся осколки с неба, потом послышалась ругань и вопли раненых. За первым снарядом упал второй, третий, четвертый…

В азарте Хантер выглянул из окопа, увидев нечто, доселе невиданное: «духи», не растерявшись, поднялись в цепь и рванули со всей дури, падая под разрывами, поднимаясь и перебегая в перерывах между ними. Вот до басмачей осталось двести метров, сто пятьдесят… Ждать, прячась в окопах, более не имело смысла – вражеская толпа захватит высоту «в конном строю», с ходу.

– Бойцы, фас!!! – заорал во всю глотку Хантер, расстреливая неприятеля из автомата.

Моджахеды не ожидали встретить на высоте хорошо замаскированного и готового к бою противника. Автоматная очередь Хантера откинула пару небритых «пионеров» в просторных пуштунских одеждах, что мчали, «впереди планеты всей». Послышались пулеметные очереди – Лом с «пупка» валил кинжальным огнем.

Вооружение обороняющихся добавило перцу: душманская цепь выкашивалась целыми звеньями, и нападающие залегли. Эффект внезапности оказался настолько ошеломляющим, что «духи» не смогли ответить огнем на огонь. Лишь через минуту-другую воины Аллаха пришли в себя, и одиночные пули с той стороны начали долетать до окопов. Короткими очередями старлей стрелял по огонькам от вспышек вражеских автоматов, которые видел сквозь подведенную белым фосфором прорезь прицела, одновременно не забывая об обязанностях иного рода – командных.

– Нежин, прием! – закричал в тангенту, перекрикивая шум боя.

– Слушаю тебя, Хантер, что там происходит? – откликнулся старший лейтенант Игорчук.

– Сейчас басмачи замкнут нас в кольцо, их здесь как тараканов! – Маскировка в эфире уже утратила всякий смысл. – Немедленно выставляй огневую завесу вокруг кургана, чтобы «духи» к нам не подобрались! А вообще – нет ли у вас стволов калибром поменьше, что-то типа «Ноны» [37] ?

– Есть, конечно, но они сейчас в предгорьях укрепрайоны прямой наводкой долбают! – ответил пушкарь.

Снова послышался далекий грохот, быстро переросший в рев какой-то фантастической твари. Вскоре тяжелые снаряды перепахивали поле вокруг кургана, опоясывая его. Хантер корректировал пушкарей, хотя те были аккуратными – кроме двух-трех случайных осколков до высотки не долетало ничего. Но активная перестрелка из стрелкового оружия тем временем набирала и набирала обороты – «духи» неуклонно приближались, пользуясь более чем десятикратным преимуществом в живой силе.

– Нежин, прием! – заорал в эфир Петренко. – Басмачи пересекли отметку в сто метров, передай своим – на пятьдесят метров ближе! Быстрее!

– Есть на пятьдесят метров ближе! Держись, земляк! – ответил артиллерист.

Однако в работе пушкарей произошел фатальный сбой: разрывы снарядов, снаряженных взрывчатым веществом повышенного могущества, ударили не в трехстах, а в метрах семидесяти от «пупка». Громыхнули взрывы чудовищной силы. Ноздри и рот Хантера забило землей, в ушах зазвенело, маскировка окопа из колосьев разлетелась, ПБС, лежавший на бруствере, разорвало осколком, а кончик болгарской антенны, топорщившийся над ямой, – срезало, словно ножницами.