Объектом, препятствующим движению колонны, оказался огромный автобус западно-германской фирмы «Ман». Возле него стояли с оружием в руках прапорщик – комендач в «эксперименталке», и двое его бойцов в насквозь промокших плащ-палатках. У одного из бойцов за плечами выпирал горб радиостанции. Причина остановки крылась в том, что водитель афганского автобуса (в котором находилось несколько десятков голов: по большей части люди, а также овцы и козы) во время ливня не справился с управлением. Автобус сбил несколько метров бетонного ограждения, повиснув передними колесами над пропастью. Комендачи подскочили сразу же, как это произошло, но ничего сделать не успели – легкая «шишига» не смогла даже стронуть с места тяжелого «немца», только трос порвали.

По всем правилам надлежало срочно расчистить путь – танком свалить препятствие в обрыв, и следовать дальше. Об этом говорила теория, так это выглядело в кинолентах. Подойдя к автобусу, Хантер увидел несколько десятков человеческих глаз, с надеждой смотревших на него: десятка два женщин и детей. Водитель – высокий и худощавый афганец лет тридцать пяти, признав в нем старшего, приблизился, с достоинством склонил голову и, приложив руку к груди, залопотал, смешивая все языки, какие знал.

– Командор, вырусай! – спешил он. – Я Саид, дравар! Автобус балшой пайса стоит, если внис упадьот мой барбухайка, миня хозяин глава на дувал поставит – атрежет нафиг! Симья балшой – сэм дэтей, два ханум, адин – сапсэм малодэнький будэт, недавно жэнилься. Памаги, командор, дьорни танка, тибэ балшой ташакур будэт!

Петренко размышлял. Проще простого – скомандовать командиру танка, и через пять минут препятствие будет ликвидировано. Но почему-то ему стало жаль этих замерзших, промокших и проголодавшихся женщин и детей, словно куры под дождем, сбившихся в кучу, чтобы было теплее, а вокруг них, чуя опасность, грудились овцы и козы. Картинка выглядела невесело.

Жаль было и Саида-дравара – действительно, в этих краях законы суровые, убьет его хозяин автобуса за то, что не смог удержать тяжелую машину на скользком повороте серпантина… И семь детей и две жены не спасут его (если не врет, обезьяна!). Необходимо было что-то делать. На него смотрели все – и свои, и афганцы.

Выручил видавший виды старший сержант Логин по прозвищу Лом: он осмотрел автобус со всех сторон, даже лег на мок рый бетон возле разбитого парапета и заглянул в бездну.

– Вытянуть можно, товарищ старший лейтенант, – сделал он вывод. – Однако не танком.

– Почему? – удивился старлей, в чьем разумении танк являлся самым надежным буксировочным средством современности.

– Ему «яйца» мешают – объяснил Лом, показывая на большой противоминный трал из трех секций. – Отцеплять и прицеплять их – много времени понадобится, с ними не развернешься на этом узком участке. Один выход – нашей бээмпэшкой рвануть. Она вытянет. Однако, существует одно «но»… – хитро протянул старший сержант.

– Какое еще «но»? – сурово спросил Александр, предчувствуя подвох.

– Дравар-Саид что-то про «балшой ташакур» намекал. – Сквозь туман серые глаза сержанта смотрели лукаво. – А нам еще месяц-полтора на консервах желудки портить. Пусть дает нам барана, и мы его вытянем!

– Дам баран, сколка нада – дам! – с надеждой в голосе закричал афганец и, обернувшись к своим, что-то сказал на пушту.

Женщины заголосили, а мужчины-пассажиры, стоявшие под скалой, что-то живо залопотали.

– Два барана, – вставил прапорщик-комендач.

– Э, командор, баран не мой, нада будите хозяин гаварит! – очередь хитрить дошла до Саида.

– Три барана, или я завожу танк, и через миг твоя барбухайка летит вниз, в реку Кабул! – жестко подвел итоги Александр.

Боковым зрением он наблюдал за реакцией бойцов на такое хамство с его стороны. Реакция была адекватной – они пребывали в восторге! Баранов загрузили согласно купленных билетов: один – в «шишигу», два – в головную БМП. Танк и «газон» комендачей отъехали от автобуса, а бээмпэшка с механиком-водителем, виртуозом своего дела тувинцем Шаймиевым, приблизилась вплотную к автобусу.

Немалая БМП выглядела на его фоне не очень внушительно, но Шаман (прозвище механика-водителя) уверил замполита, дескать, и не таких быков в консервные банки загоняли. Диордиев набросил танковый трос на задние крюки автобуса, бойцы, по команде Лома, спешились и наблюдали за процессом из-за танка.

Афганские женщины что-то верещали из-под своих намордников, Саид грозно рыкнул на них, и те покорно притихли. Шаман передал, чтобы водитель автобуса немедленно занял свое место за рулем, завел двигатель и включил заднюю передачу, дабы помочь бээмпэшке.

Однако дравар категорически отказался лезть на свое рабочее место, находящееся сейчас прямо над бездной. Время пребывало в жестком дефиците, поэтому Шаман завел двигатель, газанул несколько раз, прогревая его, воткнул первую пониженную, и дал газ до полика.

БМП рванула, мощный танковый трос, крест-накрест вцепившийся в крюки «Манна», натянулся струной, из него полезли в разные стороны стальные волокна, гусянки заскреблись асфальтобетоном, высекая искры.

«Немец» заскрипел внутренностями, подался назад, потом – еще раз назад, к краю. Но здесь его передние колеса, вывернутые резко влево, зацепились за остатки парапета. Бээмпэшка немного довернула вправо, абы не упереться носом в каменистый склон, водитель отсутствовал, и никто не мог поставить передние колеса великана в положение, параллельное движению…