Прибыл командир танка. Хантер поставил ему задачу – КМТ [49] перевести в боевое положение, поскольку дальнейшее движение предполагалось только с тралом. Но сначала танкист должен был зацепить броней остатки автобуса, оттащить к воде, чтобы не мешали движению.

Этим Хантер убивал двух зайцев – расчищал дорогу, и, возможно, разминировал берег, который мог быть заминирован как нашими, так и «духами». Послышался грохот вертолетов – сразу четыре вертушки, две «восьмерки» и две «двадцатьчетверки» прошлись над ними, осматривая место трагедии.

– Слушай, Александр Игоревич! – обратился замполит роты к Логину. – Собери свое отделение и саперов, и помойтесь в речке, смойте с себя все, что можно, кроме грехов. Купаться запрещаю, раздеваться до трусов – тоже, к воде спускаться по следам гусянок танка или – по следам рамы от автобуса. Понял?

– Так точно! – радостно откликнулся Лом. – А вы?

– Я пока свяжусь с Лесовым, сообщу, что дорога свободна, можно двигаться вперед, – отмахнулся Александр, хотя и ему, как говорится, до крику, до одури хотелось похлюпаться в воде.

Бойцы с Эльзой в голове цепочки быстро побежали к воде, а Петренко влез на броню, натянул на голову шлемофон, прислонил ларингофоны к горлу, нажал тангенту, вызывая ротного.

– Хантер вызывает Лесника, прием! – воззвал он в эфир.

– Слушаю тебя, Хантер, – мигом отреагировал комроты. – Почему до сих пор стоишь?

– Нужно было на месте принять решение, убрать трупы, остатки техники, проверить местность на наличие минно-взрывных устройств, – с обидой в голосе доложил замполит.

– Ну хорошо-хорошо, не заводись, – подешевел Лесовой. – У меня здесь крупорушка сплошная – руководство уже эпидермис снимает, все выясняют: «в чем причина задержки?», «почему стоим?», «кто у тебя там старший в дозоре?».

– Ну и как? – спросил Александр, в глубине души матерясь по адресу военных бюрократов, представляющих местность большей частью на картам, в то время как другие руками собирают человечину…

– Все нормально, отгавкался, – успокоил его Лесник. – Докладывай, когда начало дальнейшего движения?

– Через минуту, – ответил Хантер, наблюдая, как его подчиненные, свежеумытые, с каплями воды на загорелых физиономиях, бегом поднимаются от воды, мокрая красавица Эльза победоносно несется впереди.

По команде заревели двигатели, танк опустил «яйца» трала на дорогу и уверенно покатил их вперед. Дозор тронулся за бронированным монстром. Только сейчас Хантер смог критически осмотреть себя: на покрытых пылью руках и даже на лице застыли капли чужой крови, на рукавах куртки и калошах штанов запеклись кровь, мозг и еще что-то гадкое, на берцы вообще было противно смотреть – к ним прилипли кишки и дерьмо.

– Красавец! – подначил сам себя старлей. – Ни одного выстрела еще не сделал, а руки уже по локоть в чужой крови…

Нелегкий путь на Джелалабад продолжился. В районе Митерламского перекрестка находился шуравийский диспетчерский пункт. На ДП пережидала колонна правительственных войск – пехотный полк «зеленых» возвращался с боевых. Очевидно, «духи» придали им колоссальное ускорение, ибо возвращение полка сопровождалось всеми признаками паники и бегства. Побитые транспортные машины с простреленными кабинами и разбитыми бортами, танки Т-54 с толпами бойцов на них, БТР-60ПБ со спущенными колесами – весь этот колхоз шарахался в «плановом беспорядке».

Наметанный глаз замечал броуновское движение спонтанных одиночек-бойцов: расхристанных, нестриженых-небритых (у многих при себе не было даже оружия), они неприкаянно бродили по территории диспетчерского пункта – все это усиливало первое негативное впечатление.

Советские бойцы и офицеры, находившиеся на ДП, пытались навести порядок среди этого сборища, однако их оказалось слишком мало на такое количество деморализованного войска. На одном из танков в окружении десятка (судя по всему, отобранных по принципу личной преданности) бойцов, вооруженных автоматами АК-47, опершись двумя руками и головой об автомат, сидел наш советник, в стальном шлеме, на его грязной форме не прослеживалось никаких знаков различия.

Изможденное морщинистое лицо, в темно-серых разводах пота и пыли, красные от хронического недосыпа глаза, сгорбленная поза – все эти признаки указывали, что этот человек долгое время пребывал между жизнью и смертью. Сидящая на броне охрана скорее смахивала на конвой. Когда Сашкина БМП поравнялась с афганским танком, советник, увидев своих, немного повеселел, улыбнулся (хотя это у него поучилось скверно) и махнул рукой. Хантер ответил тем же.

– На границу? – спросил советник громко, чтобы старлей расслышал.