– Да, туда! – ответил Александр.

– А мы оттуда. – Немытая рука обвела остатки полка. – Едва ноги унесли. «Духи» там – волки, настоящие бойцы, не то что моя шакалья п…братия! – раздраженно выругался он.

– Ничего, за нами вон какая силища прет! – Хантер махнул автоматным стволом в сторону водохранилища.

Там стремительно умирал закат, в полумгле виднелась исполинская туча пыли и выбросов двигателей внутреннего сгорания – все это свидетельствовало о движении громадной колонны.

– «Духам» мошонку отредактируем! – с пафосом закончил он свою речь.

Советник ничего не успел ответить – БМП повезла самоуверенного старлея от поникшего собеседника…

– Здрав…желам… тов…ар…ищ…гав…гав! – послышалось из-за техники негромкое и неразборчивое приветствие личного состава роты с невидимым начальством.

– Началось в колхозе утро! – встрепенулся старший лейтенант.

– Это точно! – согласился Соболь, сидевший верхом на броне под таким углом, что виден строй, и Петренко, валяющийся на ящиках.

– Ты следи, Соболь! – предупредил, на всякий случай, старлей. – Ежели кто-то к нам пойдет, предупреди, чтоб я в десант спрятался! Не желаю никого видеть!

– Хорошо, спрячем! – пообещал оператор-наводчик.

С горки скатился запыхавшийся Бинтик.

– Нет уже там медиков! – едва не плача, доложил санинструктор. – Отправилась «таблетка» на ПКП.

– Да Бог с ними! – успокоил его Александр. – Значит, так нужно! Ты не волнуйся, мне уже намного лучше! Через несколько минут я поднимусь и начну «рукой водить» со всей дури!

– Нельзя вам, товарищ старший лейтенант! – перепугался Бинтик. – У вас контузия средней тяжести!

– А ты что, ее измерял, эту тяжесть? – ощерился Хантер, отхаркивая куски черной крови. – Кое-кто из начальства заявляет, дескать, замполит-4 купил косу и косит от призыва!

– Это они от злобы и некомпетентности! – уверенно, без страха промолвил санинструктор. – У меня, хотя всего лишь учебка с форсированной военно-медицинской подготовкой за плечами, но даже я уже за километр отличаю «косаря» от настоящего больного!

– Так говоришь, что я не настоящий «косарь»? – подколол офицер.

– Ни в коем разе! – безапелляционно отрезал рядовой Муриненко.

– Благодарю, дохтур! – Александр прикрыл глаза.

Он понял – силы вернулись к нему. Хантер начал собираться к роте, не реагируя на сопротивление со стороны Бинтика – тот ничего не мог сделать, поскольку это выходило за пределы его полномочий.

Шлем и бронежилет с полевой сумкой на этот раз Хантер оставил на броне, нацепив на себя «лифчик», нож и автомат. Новенькая кепка на голове, нулевая тельняшка и модные кроссовки (шелудивого пса Сага) на ногах диссонировали с выцветшей «эксперименталкой», хотя иного выхода не предвиделось – старлей решительно вышел из-за брони.

Первое, что увидел, привело в замешательство – на площадке громоздилось несколько новых, свежевыкрашенных в горный камуфляж БТР-80. Ощетинившись пулеметными стволами, они угрожали пакистанской границе. Между шеренгой бэтээров и остатками четвертой роты заметно шевелилась плотная цепь бойцов в ядовито-зеленых (без масксеток) шлемах и тяжелых бронежилетах, в новенькой форме с закатанными рукавами.

Это были военнослужащие одного из элитных кабульских охранных батальонов. Держа оружие наизготовку (новенькое, не-побитое, не затасканное!), они стояли как-то чудно: один боец наблюдал за условным противником, вглядываясь в остатки кишлака Темаче, тогда как его сосед «вычислял» неприятеля со стороны немногочисленной четвертой парашютно-десантной роты.

С точки зрения внешнего лоска, десантники проигрывали охранбатовцам: злые, худые, загорелые до цвета кирзы, ободранные, оружие затаскано и обтерто почти до блеска. Охранники же были все как на подбор: высокие и упитанные, румяные, с благородным, почти черноморским, загаром.

– Вероятно, где-то так отличается волчья стая от компании домашних цепных псов… – с иронией подумал Петренко, приближаясь к сборищу.

Между цепью охранников и толпой (строем назвать этот бардак не поворачивался язык) суетилось какое-то начальство и репортеры. Начальство имело молодцеватый вид: все в форме – кто в спецназовской «песочке», кто в авиационном камуфляже, кто в «эксперименталке», кто в каске с бронежилетом, а кто и без.

Журналисты были одеты еще более экзотично – некоторые в цивильном – в джинсах, батниках, кроссовках, иные одеты в новые, неглаженные «эксперименталки» без знаков различия, сидевшие на них, как седло на корове.

Общим для всех журналистов было одно – на всех, как на тех, что в цивильном, так и на тех, кто в форме, были напялены каски и тяжелые бронежилеты.

– Вещевая служба прогнулась! – сообразил Александр, неприязненно обозревая военный колхоз.

Репортеры суетились на тесной площадке, отыскивая интересные для себя ракурсы, но бдительные охранбатовцы никого не выпускали за пределы оцепления. Журналисты брали у кого-то интервью, было видно, как кто-то из бойцов наговаривает что-то на диктофон или в микрофон.