Он слабее котенка, – сказал он, и был прав.

Ты, сучка, подставила меня? – сказал я.

Не вижу причин быть неверной мужчине, который растлил меня в тринадцатилетнем возрасте, – сказал она.

Трахаешься ты, кстати, так себе, – сказала она.

Зато ты сосешь как Бог, умей он сосать, – сказал я.

Неудивительно, надо же компенсировать полное отсутствие дыры, – сказал я.

При такой-то жирной и отвратительной задницы, – сказал я.

Мужчины, – фыркнула она, – даже на краю могилы способны мстить за уязвленное самолюбие.

Пойми, – сказала она, – я просто девчонка, которая живет в полупустом городке и сосет каждому, кто забредет в ее дом.

И потом, пусть он лучше убьет тебя, чем меня, – сказала она.

Он сумасшедший, – сказала она.

Если бы у тебя были яйца, я бы сказал, что тебя за них держит, – сказал я.

Но у тебя нет яиц, так что он держит тебя за твое жирное отвисшее пузо, – сказал я, заполняясь гневом, словно песок – приливной волной.

Так чем же он тебя держит? – сказал я.

Дрянь, – сказал я.

Не хами девочке, – сказал он.

Она у нас как Фемида, – сказал он, – безразличная, и всегда присоединится к тому, кто одержит верх.

Ой ли, – сказал я.

Предупредила же она тебя о том, что я нагряну в подвал, – сказал он.

Что бы ты делал, найди ты там тело Рины при свидетелях? – сказал я.

Упрятал бы тебя в тюрьму, – сказал он.

А разве ты этого хочешь? – сказал я.

Нет, – сказал он, помолчав.

Я понял, чего он хочет, и понял, что ружье в его руках – лопата, которой он выроет мне могилу.

Знаешь, – сказал я, – Рина перехитрила тебя.

Ты имеешь в виду, что она сама попросила тебя задушить себя? – хохотнул он.

Я имею в виду, что она бы в жизни за тебя замуж не пошла, – сказал я.

У нее был роман с девушкой, – сказал я.

Юля, о который ты талдычишь? – сказал он.

Так точно, мой сержант, – сказал.

Это было такая очевидная попытка нарваться, что он даже внимания не обратил.

Ну и что? – сказал он, хотя глаза у него беспокойно забегали.

Мало ли у нее партнеров? – сказал он. – Я бы пережил…

Все так говорят, а ты переживи, – сказал я.

Она бы согласилась, – сказал он, – все девушки рано или поздно устают от этой вашей… богемы.

Ей было под сорок, – напомнил я.

Ты как ребенок, ни черта не понял, – сказал я.

Ты не знал Рину, совсем не знал, идиот, – сказал я.

Тебе оставалось с ней еще пару раз заняться сексом, а потом она отбросила бы тебя, как склизкий презерватив, – сказал я.

Она не собиралась с тобой жить, ты просто развязал бы ей руки, и она сошлась бы, наконец, с Юлей, – сказал я.

Что за, черт побери, Юля? – сказал он с усмешкой.

Девушка, в которую мы оба влюблены, – сказал я.

И понял, что сказал о нас с Риной в настоящем времени. Я то ли еще не привык к тому, что она мертва, то ли уже отвыкал от того, что жив сам.

Мифическая девушка, – сказал легавый с улыбкой.

На твоем месте я бы в нее верил, – сказал я.

Разве сказала бы тебе Рина о ее существовании, люби она ее? – давил я.

Самое важное она скрыла от тебя, – сказал я.

И это доказывает то, что она собиралась лишь воспользоваться тобой, – сказал я, улыбаясь.

К тому же она ревновала меня к Юле, – сказал я.

Так что она все просчитала, – сказал я.

А ты был вроде кочерги, которой уголь сгребают, – сказал я.

Штампованная фраза, – сказал он.

Штампованная ситуация, – обвел я рукой площадку перед домом.

Да? – сказал он с сомнением.

Ну конечно, преступники рассказывают бедняге, как собственно, все проде… – сказал было я.