Я встряхнул головой, чтобы отвлечься и взбодриться. Лолита тем временем уже ушла со сцены, оставив за собой шлейф продолжительного взгляда в сторону окна рубки звукорежиссеров.

В тот вечер я работал и поздно пришел домой. Быстро поев и приняв душ, я завалился спать, чтобы с утра поехать в банк. Около полуночи я получил сообщение на телефон:

«Надеюсь, хоть что-то покажет мне, что тебе небезразлично мое завтрашнее нахождение на сцене».

Сначала я расплылся в довольной улыбке. Но потом, вчитавшись в текст, я не на шутку перепугался. Дело попахивало угрозой самоубийства. Я вспомнил себя в том же возрасте и уже не мог уснуть.

Да что такого я сделал! Раздел и не стал спать с ней! Должна радоваться, что нашелся дурачок, который еще думает о женской чести, а не классический «герой», который ради красного словца говорит: «Дорогая, я понимаю, как много это для тебя значит…», – а сам уже не может дождаться, чтобы скорее достать из штанов инструмент для пробивания женственности в невинных телах.

Плевать! Я зашвырнул телефон подальше и повернулся на другой бок.

Из банка я поехал сразу в институт. В пустом зале суетились только техники: ответственные за звук, осветители и оформители. Даже режиссер, мерзкий урод с пятого курса, трясущийся над этой своей дипломной работой, еще не притащил свое обрюзгшее тело. Я сел за свой звуковой трон, и мы за сорок минут провели саундчек. Все было схвачено и точно, как в аптеке. Я гордился собой: ничего даже не пришлось регулировать, если только самую малость. Вскоре начал сползаться актерский состав. До премьеры оставалось полчаса, а Лолиты все не было. Режиссер носился в панике, размахивая руками, в поисках замены, теребя в руках мобильный и требуя ото всех срочно вызвонить «эту малолетку». Кто-то подошел к пятикурснику и что-то шепнул ему на ухо.

– Эй, Мрия, – крикнул мне режиссер, – это вроде как твоя девушка, не будешь ли так любезен сообщить, где она?

Я нажал на кнопку, включил свой микрофон чуть ли не на максимум и прогремел на весь зал:

– Не имею к ней никакого отношения!

В этот момент Лолита и зашла…

Нет, так только в кино бывает. Время поджимало, нам нужно было впускать людей, а девушки все не было. Я взял телефон и написал ей:

«Послушай, девочка моя, мне вообще плевать, кто будет в этой роли на сцене – ты или какая-нибудь потаскуха с любого курса. Этот спектакль – часть моих студенческих обязанностей, благо я сижу далеко не в партере!»

Первый звонок вывел меня из транса. Никакой истории с опозданием не было и в помине, она пришла еще за час, вся такая красивая в гриме, гордая и, по всей видимости, очень злая. То, что нужно. Жаль, что я не отправил ей вчера sms такого содержания, тогда бы я получил разъяренного женственного демона, и, может быть, благодаря мне это было бы ее лучшее исполнение роли. После третьего звонка актовый зал был забит, как в настоящем театре. Просто аншлаг! Родители, студенты, преподаватели (естественно, в первых рядах).

Все прошло на ура, но это мелочь. Главное то, что Лолиту просто завалили цветами – невиданный успех для первокурсницы. После такого ею точно должна была заинтересоваться пара-тройка известных приглашенных режиссеров, и я тут же подумал, что мне надо будет срочно уберечь девочку от звездной болезни. Беда, если первый же успех вскружит ей голову. Я сказал своим помощникам, чтобы убирали все сами, оставив нетронутым мое личное оборудование, мотивировав все тем, что у меня срочные семейные дела, и убежал. Заскочив в фастфуд, перекусив и примерно рассчитав время, я поехал домой к Лолите и стал ждать ее у подъезда. Машина родителей стояла здесь, значит, они уже вернулись. Лолита должна была быть еще на праздничном застолье в честь успеха премьеры.

Оказалось, что время я рассчитал никчемно. Почти полтора часа я стоял на холоде, проклиная все на свете. Когда я уже порывался бросить все и уйти куда-нибудь греться, в свете фонарей нарисовался знакомый силуэт. Не узнать мою черную куртку Аляску было невозможно, и я заметил, что Лолита даже замедлила шаг. Тем временем я докуривал уже седьмую сигарету. С кучей цветов в руках девушка приближалась ко мне и металась в колебаниях: пройти мимо или заметить меня.

– Ну, давай, героиня дня, сделай еще вид, что меня тут нет.

– Я и не собиралась, – ответила девушка и приблизилась ко мне на расстояние шага, – ты здесь, а вот ни одного цветочка от тебя тут нет.

– Я написал тебе сообщение.

– «Ты умница!» Спасибо, родной, за столь щедрую похвалу после моего первого спектакля в институте!

Я выбил резким движением все цветы из рук девушки и прижал ее к себе. Она вся тряслась от испуга, скрестив руки на груди.

– Эй, звезда, ты забываешься. Не собираешься ли ты пытаться «качать права»?

Лолита посмотрела мне в глаза, уткнулась головой в мою грудь и расплакалась.

– Где ты все это время был? – кричала она сквозь всхлипы. – Я тебя искала, искала, а ты молчал и как будто прятался.

– Не могу объяснить. Но все это время я думал о тебе. Поехали ко мне домой, успокоишься и всем поделишься.

Я набрал на домофоне номер квартиры Лолиты. Ответила ее мама.

– Здравствуйте. Это Наполеон. Я перехватил Вашу дочь и заберу ее на пару часов обсудить наш совместный успех? Верну лично в целости и сохранности.