– Нет, господин, - услышал я его слова.
– Нет!

– Встретимся в Глевекестре, - твердо сказала Этельфлед.

И Эрдвульф развернулся. От этого момента зависело всё его будущее, и он проиграл. И он ушел вместе со своими людьми. Я помню, как смотрел на забирающихся на лошадей воинов Эрдвульфа, не веря собственным глазам и почувствовав волну облегчения, и наблюдал, как они проехали по мосту и исчезли на юге.

– Господи Иисусе - выдохнул Финан.

– Помоги мне забраться на коня, - попросил я сына, и тот взгромоздил меня в седло, где я задержал дыхание, пока не прошла боль.

Этельфлед сделала знак своим людям, чтобы присоединились к нам.

– Это правда?
– спросила она. Она не произнесла слов приветствия, лишь задала короткий вопрос.

– Думаю, что да.

– Ты думаешь!

– Твоя дочь слышала об этом, - ответил я, - хотя Эрдвульф это и отрицал.

– Но не его сестра, - заметил Финан.
– Она плакала. Она горюет.

– Он умер накануне дня Святого Этельволда, - сказал я, - в ночь перед свадьбой.

– Это правда, мама, - присоединилась к нам Эльфвинн, немного нервничая.

Этельфлед перевела взгляд с дочери на Финана, а потом на меня. Я кивнул.

– Он мертв. Они хотели сохранить это в тайне, но он мертв.

– Пусть покоится с миром, - произнесла Этельфлед, перекрестившись, - и да простит меня Бог.

В ее глазах стояли слезы, хотя сложно было сказать, оплакивала ли она Этельреда или собственные грехи, да и спрашивать я не стал бы. Она резко дернула головой и пристально посмотрела на меня. Выражение ее лица было суровым и почти враждебным, и потому ее слова меня удивили.

– Как ты себя чувствуешь?
– мягко спросила она.

– Всё болит, конечно. И я рад, что ты пришла. Спасибо.

– Конечно, я пришла, - теперь в ее голосе звучал гнев.
– Выдать Эльфвинн замуж на Эрдвульфа! Его собственную дочь!

Так вот почему она поскакала на юг. Как и у меня, при дворе Этельреда у нее имелись свои люди, и один из них послал весточку в Честер, как только объявили о свадьбе.

– Я знала, что не смогу вовремя прибыть в Глевекестр, - объяснила она, - но должна была попытаться. А потом мы повстречали твоих людей, которые направлялись на север.

То были люди, управляющие телегами, что перегородили улицы Глевекестра. Возможно, этих телег и не понадобилось бы, потому что поначалу Эрдвульф долго собирался в погоню, но до Этельфлед дошли известия, что я увел ее дочь из дворца Этельреда и направляюсь на север по дороге, что вела через Аленсестр.

– А потом, - сказала она, - нужно было лишь найти тебя.

– Сколько воинов ты привела?

– Тридцать два. Остальных пришлось оставить для защиты Честера.

– Тридцать два?
– изумился я. Я поглядел на север и увидел, как с холма приближаются всадники. Я ожидал сотни, но их оказалось совсем немного.
– И четыре флага?

– Три из них - просто плащи, повешенные на ясеневые ветки.

Я бы засмеялся, если бы это не причиняло такую боль.

– И куда теперь?
– спросил я вместо этого.
– Обратно в Честер?

– Честер!
– выплюнула она это слово.
– Мерсией правят не из Честера. Мы едем в Глевекестр.

– А впереди нас Эрдвульф.

– И что с того?

– Ты оставишь его командовать своей стражей?

– Конечно, нет.

Я посмотрел на юг, в ту сторону, куда направился Эрдвульф.

– Может, нам следовало поместить его в темницу?

– По какому праву? Насколько я знаю, он еще командует войском моего мужа. А его воины могли бы начать биться за него.

– Могли бы, - признал я.
– Но у него осталась еще одна возможность. Он знает, что если женится на Эльфвинн и убьет тебя, то станет лордом Мерсийским. А через час или около того он тоже поймет, что у нас вполовину меньше людей.

– Он будет за нами следить?

– Конечно, будет, - ответил я. Эрдвульф наверняка оставил своих лазутчиков за нами присматривать.

Этельфлед посмотрела на юг, словно в поисках людей Эрдвульфа.

– Тогда почему же он не убьет меня прямо сейчас?

– Потому что не все его воины ему бы подчинились и потому что он считает, что у тебя две или три сотни человек на холме. А если бы ты привела две сотни, то он сам бы погиб. Но сейчас? Теперь он знает, что терять ему нечего.

Она нахмурилась.

– Ты и правда думаешь, что он нападет?
– похоже, она не очень-то в это верила.

– У него нет выбора, - ответил я.
– Ему остался только день, чтобы достичь своей цели. Один день и одна ночь.