На этот раз улыбка была адресована женщине, и, кажется, ей не хватило искренности: она была дежурная, по инструкции.

– А мне еще стаканчик водички без газа, – попросил он. – Пожалуйста.

Девушка ушла за шторку и задернула ее за собой плавным движением руки.

Вжи-и-х!

Самые лучшие стюардессы всегда в бизнес-классе – это одно из преимуществ, за которые платишь. Покупая улыбки как часть премиум сервиса, ты чувствуешь себя хозяином жизни, здесь, в десяти тысячах метров над землей, и лучше не думать о том, искренние они или нет.

Через минуту она вернулась с напитками.

– Вы когда-нибудь думали о том, что спасаете людям жизни? – спросил он с улыбкой.

Девушка растерялась от неожиданности. Налились краской ушки и щечки, замерли пальчики. Она вопросительно взглянула на Красина.

– Люди боятся летать, для них это стресс, а ваше присутствие успокаивает и, соответственно, продлевает им жизнь.

– Я очень рада.

– Или ну их? – вдруг встрепенулся он. – Надо ли их спасать?

– Они люди, – просто ответила девушка.

– Кто они вам? Вы их любите?

– Это моя работа. А некоторых я люблю.

– В таком случае – удачи.

– Спасибо.

Не осмелившись взглянуть ему в глаза, девушка пошла дальше, к двум прилично одетым дяденькам: оба при галстуках, запонках, пухлых животиках, оба с лысинами и с чопорными манерами. Они все делают медленно, с грузом собственного достоинства и без тени улыбки. Расслабились бы немного, а то вон как их вспучило. Оплачивая улыбки, коньяк и закуску, они очень собой довольны и не задумываются ни на секунду о том, что живут пошло.

Гена Красин не хочет быть похожим на них.

– Ну, с праздничком! – бодро сказал он Оле.

– С каким?

– С семнадцатым января две тысячи третьего.

– Или с днем знакомства со стюардессой по имени Жанна?

Оля ревнует или делает вид, что ревнует: он общался с этой девушкой чрезвычайно мило и позволил себе чуточку лишнего. И хотя легкая ревность ему приятна, он должен быть джентльменом. Поэтому, наклонившись к Оле и приблизив губы к ее ушку с гвоздиком-звездочкой из белого золота, он прошептал:

– Меня спасла ты.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как ей хочется улыбнуться, но она сдерживается, чтобы не выйти из образа. Еще немного, и треснет поверхностный лед, и Снежная Королева оттает. А что он? Сегодня он счастлив. Взмыв над тучами и оставив внизу суетность и зимнюю слякоть столицы, он парит в чистом небе цвета мягкой лазури и рядом с ним его женщина, которую он любит.

Под влиянием момента он поцеловал ее в щеку.

– Не стыдно вам, Геннадий Владимирович? – спросила она с маленькой шпилькой в голосе. – Она теперь не сможет работать, будет о вас думать.

– Она будет думать о том, что я ей сказал.

– Да? А я-то подумала, что ты хочешь произвести на нее впечатление.

– Я дал ей лоскутик для ее собственной картины мира.

Последние слова он произнес как-то очень серьезно.

– Ты думаешь, она найдет ему применение?

– Может быть не сразу. Разноцветных тряпочек много, иногда кажется, что они ни к чему не подходят, но однажды ты находишь им место, берешь иголку, нитки и пришиваешь. – Он улыбнулся. – Картина выходит пестрая и не очень понятная. Время от времени ты перекраиваешь в ней что-то и никогда не уверен в том, что все сшито правильно.

– Сколько людей, столько полотен, двух одинаковых нет.

– Самое грустное в том, что однажды они исчезнут. – Он сделал глоток вина. – Мы не вечны. Поэтому надо жить и радоваться.

– У нас с тобой все есть. Может, стоит потратить остаток жизни на что-то другое? Ты не думал об этом?

– Слышала о дауншифтинге?

– Нет.

– Популярная тема на Западе. Люди сдают квартиры в наем и переезжают в хижины на берегу моря – например, в Индию или Таиланд.

– Счастливцы.

– Думаешь?

– Если они не живут там как овощи и им нравится, то – да. Они научились быть здесь и сейчас. Они просто получают кайф от жизни. Они засыпают и просыпаются под шум прибоя, дышат морским воздухом, а не выхлопами. Вокруг них цветы и зелень, а не серые улицы. У них есть время для себя. Для того, чтобы полюбоваться закатом. – Она мечтательно улыбнулась. – Я тоже хочу в хижину. Надо только найти какое-то дело. Не сидеть же с бананом под пальмой. Мы могли бы водить экскурсии. Или открыть школу для бедных. Или написать книгу о счастье.