Немногие жители смогли оказать сопротивление озверевшим захватчикам, и буквально через час повсюду были только кровь и смерть. Все ценное нурманы выносили из домов, сгоняли в одну общее стадо перепуганный скот, в другую сгоняли выживших пленников-уличей.

Это было уже четвертое поселение, на которое разгневанный киевский князь выпустил своих самых безжалостных и суровых воинов из скандинавов и варягов. Первые два атаковали свеи из личной дружины Свенельда, второе и третье пожгли варяги Стемида и воины младшей княжьей дружины во главе с Вельмудом.

— Не вынув меча и не пролив крови, не выиграть войны, — эти слова произнес Олег, узнав, что на очередной его обоз с провизией для войска совершено нападение.

— Я послал своих лучших воинов грабить и убивать. Это послужит уроком непокорным уличам. Но я не могу идти дальше, пока не возьму Пересечень, — князь стоял посреди комнаты и смотрел куда-то в сторону.

Верный варяг Горик слушал и ждал тех слов, для которых Олег вызвал его, чтобы поговорить с глазу на глаз.

— Ты ведь не это хотел мне сказать, мой князь, — в голосе Горика появились вопросительные нотки. — Мы оба знаем, что тебя тревожит, так может, поговорим об этом?

— Ты тоже становишься вещим, — усмехнулся Олег, но в его голосе не чувствовалось прежнего задора. — Да, ты прав, нужно поговорить о главном, и для этого ты здесь.

— Среди моих воевод — предатель и, кроме того, нас преследует неуловимый враг, который грабит нас и убивает наших воинов. Нурманы Фрейлафа разграбили поселок, пытали пленников да так после этого напились, что позволили врагам застать себя врасплох. Две сотни хазар и около сотни уличей напали на них, когда они упивались победой над беспомощными жителями. Половина из них выбежала из домов со спущенными штанами, потому что в момент нападения все они ублажали местных девок и баб, вместо того чтобы помнить об осторожности, — на лице предводителя русов снова появилась вымученная усмешка. — Уличи стали использовать отравленные стрелы, и для нас это очень плохо. Возможно, это один и тот же отряд.

— Я слышал, что Свенельд потерял одного из своих телохранителей.

— Барди. Во время набега на простую деревушку его зацепило стрелой. Рана распухла, и через три дня здоровяк умер. Свенельд поклялся, что во что бы то ни стало отомстит уличам за своего лучшего воина [49] . Альрик, побратим Барди, тоже в ярости. Но я действительно вызвал тебя не для этого. О том, где и когда пройдут наши обозы с продовольствием, знало не так уж много людей. Предатель — один из шести воевод, которые восседают на моем совете. Мне тяжело думать о них плохо, все они славные воины, но кто-то из них предал своего князя и наше общее дело. Я пока не знаю, как мне узнать, кто это, но ты должен найти тех уличей, которые нападают на наши обозы, лишая нас провизии.

— Что я должен сделать, мой князь? Говори, я готов.

— Я сказал на последнем совете, где присутствовали Свенельд, Фрейлаф, Стемид, Вельмуд, Глоба и Сновит, что будет еще один обоз, и указал, где он пройдет и когда.

— Как же, княже? — в голосе Горика слышалось неподдельное удивление. — Ведь теперь и этот обоз вместе с его охраной разграбят эти тати лесные.

— Не разграбят, — князь пристально посмотрел своему верному сотнику прямо в глаза. — Потому что нет никакого обоза, точнее, пока нет, потому что скоро он появится, и для того чтобы он появился, мне нужен ты.

Олег ошибся в одном. На хирдманов Фрейлава напали не воины Илария, это сделал другой отряд уличей, усиленный союзниками-хазарами. Изрядно потрепанные внезапным нападением воины скандинавского ярла понесли большие потери, но не отдали врагу захваченной добычи и вернулись к своему князю, словно победители. Олег на этот раз не стал бранить своих наемников-скандинавов ни за их беспечность, ни за их жестокость. Он просто выслушал доклады воевод и удалился в свой шатер. А довольные герои отправились залечивать полученные раны, на всех углах похваляясь своими подвигами, как ратными, так и любовными. Все не участвовавшие в набеге вои-ополченцы с завистью слушали бравых вояк, хотя прекрасно понимали, что большая часть сказанного заметно приукрашена.

Иларий со своими людьми в это время отсиживался на болотах, не желая наткнуться на рыскавшие по всей округе дружины русов. Именно здесь, на болотах, в условленном месте, византийского предводителя славян в очередной раз навестил посланник киевского воеводы. Неказистый с виду тощенький мужичонка снова появился ниоткуда, прошмыгнув мимо выставленных Иларием часовых, которые уже узнавали посланца и не препятствовали ему. Глядя на этого заморыша, крепкий телом византиец все время задавал себе вопрос: «Откуда берутся силы у этого человека, чтобы постольку дней скитаться по болотам и не заплутать в них?»

Гонец, миновав охрану, бесшумно подошел к вожаку отряда и опустился рядом с ним на небольшой, поросший мхом пень.

— Мой хозяин шлет тебе поздравления, славный воин, с твоей очередной победой.

Иларий оставил эти слова без ответа и говоривший продолжил.

— Все труднее стало добираться до тебя. Князь и его люди, по-видимому, стали что-то подозревать, так что мы должны быть осторожны.

— Я и так стараюсь лишний раз не высовываться из этой грязи, — недовольно огрызнулся грек, которого уже стало воротить от болотного климата. — Мы берем на себя самую грязную работу, а потом еще и прячемся в грязи, а князь уличей и его воины отсиживаются за стенами своего града. Хазары нападают на русов, только если превосходят их числом как минимум вдвое. При первом же сопротивлении они удирают, показав врагу только конские хвосты.