Блор заявил:

— Неплохо было бы зажечь сегодня ночью костер.

Ломбард, нахмурившись, ответил:

— Черт возьми, наверняка и это было предусмотрено.

— В каком смысле, сэр?

— Откуда мне знать? Может быть, им сказано, что разыгрывается шутка. Нас бросили на обитаемом острове, и на сигналы не нужно обращать внимания. Возможна, жителям деревни сообщили, что речь идет о пари. В общем, наш сумасшедший наверняка придумал какую-нибудь дурацкую историю.

Блор с сомнением спросил:

— По-вашему, они ее проглотят?

Ломбард сухо ответил:

— Легче поверить в это, чем в правду! Если жители деревни сказали, что остров будет изолирован до тех пор, пока мистер Неизвестный Оуэн спокойненько не перебьет всех гостей, вы думаете, они бы поверили?

Доктор Армстронг заявил:

— Иногда я и сам не могу в это поверить. И однако…

Филип Ломбард, обнажив зубы, сказал:

— И, однако, именно это и происходит!

Блор таращился на воду.

Он сказал:

— Наверное, никто не смог бы сюда взобраться.

Армстронг покачал головой.

— Сомневаюсь. Больно отвесно. И где он спрятался?

Блор заявил:

— Может, в скале есть отверстие. Будь у нас лодка, мы бы смогли обогнуть остров.

Ломбард сказал:

— Если бы у нас была лодка, мы все были бы сейчас на полпути к материку?

— Что верно, то верно, сэр.

Неожиданно Ломбард заявил:

— Давайте удостоверимся насчет скалы. Отверстие может быть только в одном месте — вон там, внизу, чуть правее. Если бы вы, парни, раздобыли веревку, я бы выяснил.

Блор сказал:

— Конечно, неплохо знать наверняка. Хотя, по-моему, ваша идея нелепая какая-то, по крайней мере, с первого взгляда! Посмотрю, что можно раздобыть.

И он быстро направился к дому.

Ломбард уставился в небо. Облака начали собираться в общую массу. Ветер крепчал.

Он искоса взглянул на Армстронга и сказал:

— Что-то вы все молчите и молчите, доктор. О чем вы думаете?

Армстронг медленно ответил:

— Я вот думаю, насколько безумен старый Макартур…

Вера все утро чувствовала беспокойство. Содрогаясь от отвращения, она избегала Эмили Брент. Сама мисс Брент вынесла стул и поставила его за углом дома — там не было ветра. Она сидела и вязала.

Всякий раз, когда Вера думала о ней, она представляла бледное лицо утопленницы с водорослями, запутавшимися в ее волосах… лицо, которое когда-то было хорошеньким, может быть, до бесстыдства хорошеньким… и которому теперь были нипочем и жалость, и ужас.

А Эмили Брент, безмятежная и праведная, сидела и вязала.

На главной террасе господин судья Уогрейв ссутулился на стуле с высокой спинкой, опустив голову в плечи.

Когда Вера смотрела на него, она видела человека, стоящего возле скамьи подсудимых — молодого человека с белокурыми волосами и синими глазами и озадаченным испуганным лицом. Эдвард Ситон. И в своем воображении она рисовала старые руки судьи, надевающие на его голову черную шапочку, [28] и слышала, как он начинает выносить приговор… Через некоторое время Вера медленно прошлась к морю. Она направилась в самый дальний конец острова, где сидел старик, не сводя глаз с горизонта. Генерал Макартур пошевелился при ее приближении. Он посмотрел на нее, в его глазах странно перемешались вопросительное и опасливое выражения. Его взгляд поразил и напугал Веру. Он минуты две пристально смотрел на нее.

Она подумала: «Как странно! Как будто он знал…»

Он сказал:

— А, это вы! Вы пришли…

Вера села рядом с ним и сказала:

— Вам нравится сидеть здесь и смотреть на море?

Он кивнул.

— Да, — сказал он. — Это приятно. Думаю, это место подходит для того, чтобы ждать.

— Ждать? — резко произнесла Вера. — Чего вы ждете?

Он мягко ответил:

— Конца. Но, думаю, вы сами это знаете, не так ли? Ведь такова правда, а? Мы все ждем конца.

Она обеспокоенно заявила:

— Что вы имеете в виду?

Генерал Макартур сурово сказал:

— Никто из нас острова не оставит. Таков план. Конечно, вы прекрасно это знаете. Возможно, вы просто не поймете, какое это облегчение!

Вера удивленно спросила:

— Облегчение?

Он ответил:

— Да. Конечно, вы очень молоды… вы еще не понимаете. Но поймете! Вы тоже почувствуете это благословенное облегчение, когда узнаете, что все кончено… что больше не надо нести свое бремя. В один прекрасный день вы это почувствуете…