Вера хрипло произнесла:

— Я вас не понимаю…

Ее пальцы судорожно дрожали. Неожиданно она испугалась этого спокойного старого солдата.

Он задумчиво сказал:

— Видите ли, я любил Лесли. Я очень ее любил…

Вера спросила:

— Лесли — это ваша жена?

— Да, моя жена… Я любил ее и гордился ею. Она была такой милой и такой веселой.

Он помолчал несколько минут и потом добавил:

— Да, я любил Лесли. Вот почему я это сделал.

Вера сказала:

— Вы имеете в виду… — и смолкла.

Генерал Макартур медленно кивнул.

— Теперь не следует ничего скрывать — теперь, когда мы все вскоре умрем. Я послал Ричмонда на смерть. Наверное, в определенном отношении это было убийство. Странно. Убийство, а ведь я всегда был таким законопослушным человеком! Но тогда все виделось мне совсем иначе. Я не испытывал сожаления. «Поделом ему!» — вот что я думал. Но потом…

Твердым голосом Вера произнесла:

— Ну-с, и потом?

Он рассеянно покачал головой. У него был озадаченный и немного расстроенный вид.

— Не знаю… я… не знаю. Все было иначе. Не знаю, догадалась ли Лесли… наверное, нет. Но, видите ли, с тех пор я перестал ее узнавать. Она ушла туда, где я не мог до нее добраться. И потом она умерла… и я остался один…

Вера сказала:

— Один… один… — и ее голос эхом разнесся по скалам.

Генерал Макартур заявил:

— Вы тоже будете рады, когда наступит конец.

Вера встала и резко сказал:

— Я не понимаю, что вы имеете в виду!

Он ответил:

— Я понимаю, дитя мое. Я понимаю…

— Нет, вы вообще ничего не понимаете…

Генерал Макартур опять устремил взгляд на море. Похоже, он больше не сознавал ее присутствия.

Он очень мягко и нежно произнес:

— Лесли?..

Когда Блор вернулся из дома с веревкой, свернутой в кольцо, то обнаружил Армстронга на том же месте, где его оставил. Доктор пристально смотрел вниз, словно пытаясь проникнуть взглядом в морские глубины.

Блор, запыхавшись, спросил:

— Где мистер Ломбард?

Армстронг беспечно отозвался:

— Пошел проверить какую-то свою теорию. Он вернется через минуту. Послушайте, Блор, я обеспокоен.

— Мы все, по-моему, обеспокоены.

Доктор нетерпеливо взмахнул рукой.

— Конечно… конечно. Но я имею в виду совсем не это. Я думаю о старом Макартуре.

— И что же, сэр?

Доктор Армстронг мрачно сказал:

— А то, что мы ищем сумасшедшего. Что насчет Макартура?

Блор недоверчиво сказал:

— Вы имеете в виду, что он страдает манией убийства?

Армстронг с сомнением ответил:

— Я бы не стал так говорить. Ни за что. Но, конечно, я не специалист в области психиатрии. По правде говоря, я практически с ним не разговаривал — я данной точки зрения его не изучал.

Блор с сомнением заметил:

— Га-га — да! Но я бы не стал говорить…

Армстронг прервал его с небольшим усилием как человек, который пытается взять себя в руки.

— Вероятно, вы правы! Черт подери, должно быть, кто-то прячется на острове! А вот и Ломбард.

Они тщательно закрепили веревку.

Ломбард сказал:

— Разузнаю все, что смогу. А вы следите за веревкой, если неожиданно натяну, значит, пора тащить.

Спустя несколько минут они уже следили за продвижением Ломбарда. Блор заметил:

— Лазает, как кошка, а?

В его голосе было что-то странное.

Доктор Армстронг отозвался.

— Должно быть, в свое время он занимался альпинизмом.

— Похоже.

Наступило молчание, и потом экс-инспектор сказал:

— Вообще, странный он парень. Вы знаете, о чем я думаю?

— О чем?

— Дурной он человек!

Армстронг с сомнением спросил:

— В чем именно?

Блор фыркнул и сказал:

— Точно… не знаю. Но я бы ни за что ему не стал доверять.

Доктор Армстронг заметил:

— Наверное, он вел жизнь, полную приключений.

Блор тотчас отозвался:

— Держу пари, о некоторых своих приключениях он постарается не распространяться, — он помолчал и продолжил: — Вы случайно не захватили с собой револьвер, доктор?

Армстронг уставился на него.