– Я полагаю, сэр Хьюго, что будет разумнее не называть сумму по телефону, – изрек Прендергаст не без некоторой напыщенности.

Через сорок минут Хьюго разинул рот, услышав, как много им предлагают.

– Двадцать четыре тысячи фунтов? – повторил он.

– Да, – кивнул Прендергаст. – Уверен, что это начальное предложение и я сумею повысить до тридцати. Памятуя о том, что ваши начальные расходы составили около трех тысяч фунтов, я считаю вложение весьма удачным. Но в бочке меда есть ложка дегтя.

– Вот как? – насторожился Хьюго.

– В лице миссис Клифтон. Предложение останется в силе при условии вашего права собственности на все площади будущей застройки, включая ее участок.

– Предложите ей восемьсот! – рявкнул Хьюго.

В ответ Прендергаст кашлянул, хотя не собирался напоминать своему клиенту, что если бы тот внял его совету, они бы закрыли сделку с миссис Клифтон за четыреста фунтов еще несколько месяцев назад, а если она узнает о предложении «Юнайтед доминион»…

– Я дам вам знать, как только переговорю с ней. – Это было все, что ответил Прендергаст.

– Обязательно, – подхватил Хьюго. – И раз уж я здесь, хотел бы снять немного наличных со счета.

– Простите, сэр Хьюго, но в настоящий момент ваш кредит превышен…

Хьюго сидел на переднем сиденье своей глянцевой ярко-синей «лагонды», когда из дверей школы вышел Холкомб и направился через спортивную площадку. Он остановился поговорить с разнорабочим, который красил школьные ворота в сиреневые и зеленые тона – цвета школы Мерривуд.

– Вы отлично справляетесь, Альф.

– Спасибо, мистер Холкомб, – донеслось до Хьюго.

– Но все-таки потрудитесь сосредоточиться на глаголах и не опаздывайте в среду.

Альф коснулся своей кепки.

Холкомб зашагал по тротуару, как бы не замечая за рулем Хьюго. Тот не сдержал ухмылки: еще не бывало, чтобы на его «лагонду» не оглянулись. Трое мальчишек, уже полчаса торчавших на другой стороне улицы, не могли оторвать глаз от машины.

Хьюго выбрался из «лагонды» и встал посреди тротуара, но учитель его снова проигнорировал. Холкомб удалился всего на шаг, когда Хьюго окликнул:

– Мистер Холкомб, нельзя ли вас на пару слов? Меня зовут…

– Я хорошо знаю, кто вы такой, – ответил Холкомб на ходу.

Хьюго поспешил за учителем:

– Я просто решил, что вам нужно знать…

– Знать – что? – спросил Холкомб, остановившись и повернувшись к нему лицом.

– Чем ваша невеста не так давно зарабатывала себе на жизнь.

– Ей пришлось заняться проституцией, потому что вы не платили за образование ее сына. – Холкомб посмотрел Хьюго в глаза. – Вашего сына, когда он доучивался в Бристольской классической школе.

– Ничем не доказано, что Гарри Клифтон – мой сын, – вызывающе заявил Хьюго.

– Зато викарию, который отказался венчать Гарри с вашей дочерью, доказательств хватило.

– А вы-то откуда знаете? Вас там не было.

– А сами откуда? Вы же сбежали.

– Ну, тогда я скажу вам то, чего вы не знаете. – Хьюго уже почти кричал. – Этот образец добродетели, с которым вы намерены провести остаток лет, обманным путем выманил принадлежащий мне клочок земли на Брод-стрит.

– Ну а я вам отвечу тем, о чем вы отлично знаете, – отозвался Холкомб. – Мэйзи выплатила долг с процентами до последнего пенни, а вы бросили ее меньше чем с десятью фунтами за душой.

– Этот участок теперь стоит четыреста фунтов, – сказал Хьюго и тотчас пожалел о своих словах. – И он мой.

– Будь он вашим, – сказал Холкомб, – вы бы не пытались выкупить его в два раза дороже.

Хьюго страшно разозлился на себя за то, что не сдержался и обнаружил степень своей заинтересованности в участке, но он еще не закончил:

– А вы ей платите за секс, учитель? Потому что я-то, конечно, не платил.

Холкомб поднял кулак.

– Врежьте, врежьте мне, – подначивал Хьюго. – Я не Стэн Танкок, я засужу вас за каждый пенни, который вы стоите.

Холкомб опустил руку и зашагал прочь, раздосадованный тем, что позволил Баррингтону вывести себя из равновесия.

Хьюго улыбнулся. Он засчитал противнику нокаут.

Повернувшись, он увидел, что мальчишки на другой стороне улицы давятся от смеха: они никогда не видели сиренево-зеленой «лагонды».

Когда первый чек не приняли к оплате, Хьюго не сильно расстроился и выждал несколько дней, после чего предъявил его вторично. Когда чек вернулся со штампом «Обратитесь к чекодателю», он начал осознавать неизбежное.