– Нет, сэр, но мы встречаемся днем, и я все расскажу.

– Только не говори, что он втянул тебя в агитацию.

– Боюсь, что это так, хотя ему отлично известно, что я буду голосовать за тори. Но я заверил его, что мама и дядя Стэн будут голосовать за него.

– Только не проговорись прессе, что сам не будешь, потому что она ищет любой возможности вбить между вами клин. Старая дружба не стоит на повестке дня.

– Тем больше причин надеяться, что профессор найдет верный результат и наши напасти закончатся.

– Да будет так, – сказал лорд Харви.

Уильям Уорвик уже был готов раскрыть преступление, когда зазвонил телефон. Мысленно держа в руке пистолет, Гарри покинул библиотеку и снял трубку.

– Это профессор Инчкейп. Могу я поговорить с сэром Гарри?

Жестокая реальность вытеснила вымысел. Дальше можно было не слушать.

– Говорите, – ответил он.

– Боюсь, мои новости совсем не те, что вы надеялись услышать, – признался профессор. – У сэра Хьюго резус-отрицательная кровь, а потому нельзя исключить, что он мог быть вашим отцом.

Гарри позвонил в Эшком-холл.

– Харви слушает, – ответил знакомый голос.

– Это Гарри, сэр. Боюсь, вам придется позвонить лорд-канцлеру и сообщить, что дебаты продолжатся.

Джайлз увлекся подготовкой к выборам в палату общин в качестве кандидата от бристольских доков, а Гарри – публикацией книги «Уильям Уорвик и дело о слепом свидетеле», и оба они настолько погрузились в дела, что, получив приглашение в загородный дом лорда Харви на воскресный обед, расценили это как семейный сбор. Но по приезде в Эшком-холл молодые люди не нашли там ни одного родственника.

Лоусон проводил Джайлза и Гарри не в гостиную и даже не в столовую, а в кабинет его светлости, где они увидели лорда Харви, сидевшего за столом, перед которым стояли два пустых кожаных кресла. Он не стал терять время на светский разговор.

– Из кабинета лорд-канцлера меня уведомили, что дебаты назначены на четверг, шестое сентября, и там решится, кто из вас наследует титул. У нас два месяца на подготовку. Я буду открывать дебаты с передней скамьи, а оппонентом, наверное, будет лорд Престон.

– Чего он добивается? – спросил Гарри.

– Он хочет подорвать систему наследования и, надо отдать ему должное, не делает из этого секрета.

– Может, если бы я попал к нему на прием, – начал Гарри, – и рассказал о моих взглядах…

– Твои взгляды ему неинтересны, – возразил лорд Харви. – Он просто-напросто использует дебаты как платформу, чтобы обнародовать свою хорошо известную позицию о принципе наследования.

– Но мне, наверное, следует написать ему…

– Я уже это сделал, – перебил его Джайлз. – И хотя мы с ним в одной партии, он даже не потрудился ответить.

– Он считает, что исход всего дела куда важнее, чем один конкретный случай, – сказал лорд Харви.

– Неужели такая непримиримая позиция будет одобрена их светлостями? – спросил Гарри.

– Необязательно, – ответил лорд Харви. – Редж Престон был профсоюзным активистом до тех пор, пока Рэмси Макдональд не предложил ему место в палате лордов. Он всегда был потрясающим оратором и с тех пор, как присоединился к нам на красных скамьях, сделался человеком, которого не следует недооценивать.

– А может палата разделиться во мнениях? – спросил Джайлз.

– Правительственные «кнуты» [37] сообщат мне, если положение станет угрожающим. Лейбористские лорды поддержат региональных, поскольку не могут позволить себе подпасть под подозрение в защите принципа наследования.

– А тори? – спросил Гарри.

– Большинство поддержит меня, и не в последнюю очередь потому, что им не хочется, чтобы по принципу наследования ударили прямо у них на заднем дворе, хотя есть еще пара колеблющихся, с которыми мне предстоит поработать.

– Как насчет либералов? – спросил Джайлз.

– Одному Богу известно, хотя они заявили, что будет свободное голосование.

– Свободное голосование? – повторил Гарри.

– Голосование без партийной установки, – пояснил Джайлз. – По личным убеждениям.

– И наконец, есть независимые члены палаты, – продолжил лорд Харви. – Они выслушают аргументы обеих сторон и сделают выводы согласно тому, что подскажет им совесть. Поэтому мы узнаем их позицию только в момент голосования.

– Так чем мы можем помочь? – спросил Гарри.