– Но если я подпишу документ и откажусь от титула и состояния, то публика переключится на кого-нибудь другого?

– А также не придется звать герольдмейстера Гартера.

– Кто это такой? – спросил Гарри.

– Представитель короля, который вмешивается, когда определяют очередность наследования титула. В девяноста девяти случаях из ста он просто рассылает жалованные грамоты ближайшим родственникам. В редких же случаях разногласия сторон герольдмейстер рекомендует разобрать дело с судьей.

– Только не говорите, что до этого и дошло.

– Увы, это так. Лорд-судья Шоукросс вынес решение в пользу Джайлза, но лишь при том условии, что ты, как только полностью поправишься, подпишешь отказ от прав на титул и имущество, обеспечив правопреемство от отца к сыну.

– Что ж, я чувствую себя абсолютно здоровым, так что давайте встретимся с судьей и решим все раз и навсегда.

– Я был бы счастлив этим, – сказал лорд Харви, – однако боюсь, что его решение опротестовали.

– Кто на этот раз?

– Член палаты лордов от лейбористов лорд Престон, – подал голос Джайлз. – Он узнал об этой истории из газет и направил письменный запрос министру внутренних дел, прося его вынести постановление, на основании которого один из нас получает право на титул баронета. Затем Престон созвал пресс-конференцию, на которой объявил, что у меня нет таких прав, потому что подлинный кандидат лежит без сознания в бристольской больнице и не в состоянии «представить суду свою версию событий».

– С какой стати члена палаты лордов волнует, кто получит титул, я или Джайлз?

– Когда представители прессы задали ему тот же вопрос, – проговорил лорд Харви, – Престон заявил, что если титул наследует Джайлз, то это станет типичным примером классовой предвзятости, и что будет справедливо, если сын докера сможет выдвинуть свои притязания на право наследования.

– Но это противоречит логике, – возразил Гарри. – Если я сын докера, то Джайлз в любом случае унаследует титул.

– Несколько человек, написавших в «Таймс», именно это и подчеркнули, – согласился лорд Харви. – Но выборы на носу, и министр внутренних дел умыл руки. Он сказал своему титулованному другу, что передаст дело на рассмотрение в кабинет лорд-канцлера. Лорд-канцлер передал его судебным лордам, [34] и семеро ученых мужей хорошенько подумали и вынесли решение голосованием четырех против трех. В твою пользу, Гарри.

– Но это безумие. А со мной почему не посоветовались?

– Ты лежал без сознания, – напомнил ему лорд Харви. – И в любом случае, они обсуждали вопрос права, а не твое мнение, а потому вердикт останется неизменным, если не будет обжалован в палате лордов.

Гарри онемел от удивления.

– Так что в сложившихся обстоятельствах, – продолжил лорд Харви, – ты теперь сэр Гарри и главный держатель акций «Баррингтон – Харви», а также хозяин имения Баррингтонов и, цитируя оригинал завещания, «всего, что в нем».

– Тогда я подам апелляцию против вердикта судебных лордов и этим покажу, что отказываюсь, – категорично заявил Гарри.

– Ирония в том, – ответил ему Джайлз, – что ты не можешь. Только я имею право апеллировать против вердикта, но я не собираюсь этого делать без твоего одобрения.

– Конечно, я одобряю. Но можно сделать и намного проще.

Все посмотрели на Гарри.

– Я могу покончить с собой.

– Вряд ли, – сказала Эмма, присев к нему на кровать. – Ты уже дважды пытался и видишь, к чему это привело.

Эмма влетела в библиотеку, сжимая в руке письмо. Поскольку она редко прерывала Гарри во время работы над книгой, он понял, что дело важное, и отложил ручку.

– Прости, милый, – сказала она, придвинув стул. – Но я только что получила важное известие и не могу не поделиться.

Гарри улыбнулся женщине, которую обожал. Ее понятие о «важных новостях» простиралось от Себа, облившего водой кошку, до срочного звонка из офиса лорда-канцлера. Он откинулся на спинку кресла, гадая, под какую категорию подпадет нынешняя.

– Пришло письмо от бабушки Филлис, – сообщила Эмма.

– К которой мы все относимся с благоговейным трепетом, – поддразнил Гарри.

– Не ерничай, дитя. Она объясняет, как доказать, что мой папа не был твоим отцом.

Гарри перестал улыбаться.

– У тебя и твоей мамы группа крови резус-отрицательная, – продолжила Эмма. – Если у моего отца резус-положительная, то он никак не может быть твоим отцом.

– Мы уже много раз обсуждали это, – напомнил ей Гарри.

– Но если мы докажем, что группы крови не совпадают, то сможем пожениться. Конечно, если ты еще хочешь.