— Нтъ. Что? Онъ, старый хрычъ, такое поетъ, что его бы въ острогъ посадить слдовало. Ну, да пускай себ тшится. Его вранье мн вдь не указъ…

И Засцкій снова сталъ цловать двушку.

— Пусти… пора… тихо вымолвила, Устя, освобождаясь чрезъ силу, противъ воли отрываясь отъ него.

— Куда-жь опять?

— Надо. Скоре. Что мшкать… Не терпится мн, скоре отсюда уходить. Сейчасъ велю собрать молодцовъ на сходъ, а сама пойду къ эсаулу. Распоряжусь всмъ и тогда съ Богомъ.

— Зачмъ ихъ собирать? Зачмъ теб итти къ эсаулу? Уйдемъ просто, какъ смеркнется…

— Нтъ… Что же… Да такъ и хуже… Надо открыто, смло… Вотъ деньги отдамъ Орлику и все-таки надо проститься съ нимъ и со всми!

Засцкій задумался и вздохнулъ.

— Ты что же? удивилась Устя.

— Ничего… такъ что-то. Вдь у меня все-таки, что ни говори…

Онъ запнулся.

— Что, сказывай.

— Все-таки сердце не на мст, покуда мы здсь, слегка красня, вымолвилъ капралъ, стыдясь того чувства, которое заговорило въ немъ внезапно.

— Полно… Прежде, въ первые дни, сгоряча они могли противъ моей воли пойти, да и то не пошли… А теперь гд же! Да и всему перемна. Я сама ухожу отъ нихъ.

— То-то и худо. Какъ же имъ безъ атамана оставаться?

— Они Орлика пуще меня уважаютъ и рады будутъ его за мсто меня имть.

— А коли не захотятъ тебя отпустить?

Устя разсмялась весело.

— Пустое… Гляди, какъ все улажу.

Взявъ мшокъ съ деньгами, Устя вышла на крыльцо и кликнула Ефремыча. Но тотъ откликнулся не изъ дома, а изъ кустовъ.

— Ты откуда?

— Отъ эсаула, выговорилъ онъ запыхавшись, красный и потный, какъ еслибъ много набгался. Онъ тебя проситъ навдаться къ нему… О чемъ-то спросить надо тебя… Давно не видалъ.

— Вольно было не приходить, улыбнулась Устя весело. Глаза ея сіяли и Ефремычъ невольно замтилъ это чудное сіяніе, какого онъ въ нихъ никогда не видалъ. Старикъ удивился и не понялъ, что такъ въ глазахъ сіяетъ только то восторженное счастье, которое ключемъ кипитъ на сердц.

— Не хочетъ онъ итти сюда. Этотъ молодчикъ нашъ ему нутро воротитъ. Проситъ тебя прійти на пару словъ.

— Я самъ собрался. Я сама пойду… то бишь, сама пойду, умышленно поправилась Устя. Сама собиралась къ нему ваши деньги отдать.

Ефремычъ покосился на мшокъ и удивился.

— А ты, дядя, ступай, кличъ кликни. Собирай молодцовъ на сходъ, на площадку нашу.

Ефремычъ вытаращилъ глаза на Устю.

— Всхъ зови, хоть даже ребятокъ пускай забираютъ съ собой. Чего дивиться? У насъ майданъ будетъ… Я отъ службы увольненіе буду просить. Ну, ступай, созывай сходъ! весело сказала двушка и бодро двинулась къ хат эсаула.

Ефремычъ глядлъ ей вслдъ.

— Я ужь сполошилъ всхъ на сходъ, проворчалъ онъ — только не на майданъ, сударь ты мой, сударушка.

Когда Устя подходила къ хат Орлика, она замтила движеніе около многихъ другихъ хатъ. Много молодцовъ и татаръ двигалось по тропинкамъ со всхъ сторонъ.

— Собирайся, ребята! крикнула Устя одной кучк съ Мустафой впереди. — На майданъ!.. Собирай всхъ! Мы съ эсауломъ сейчасъ придемъ.

Устя вошла къ Орлику и остановилась на порог. Онъ сидлъ блдный, понурившись на скамь, и такъ задумался, что не слыхалъ звука шаговъ… Но вдругъ онъ почуялъ ея присутствіе и ожилъ.

— Здравствуй, Орликъ, произнесла Устя, шагнувъ въ хату. — Давно не видались. Чудно. Будто въ город или на станиц большой.

Орликъ всталъ на встрчу ей, и видъ его, лицо, взглядъ, будто зловщій, и вся фигура странно подйствовали на Устю.

Ей стало жутко, и въ одинъ мигъ ея восторженное настроеніе смнилось темной смутой на душ.

Ей почудилось, что предъ ней стоитъ ея злйшій врагъ, который будто готовъ безжалостно убить ее. А вмст съ тмъ въ ней самой будто уже нтъ помину о той сил, той воли, которыя обуздывали часто многихъ молодцовъ, въ томъ числ и этого эсаула изъ полудворянъ.

— Что-жъ? Неужто и впрямь она переродилась въ нсколько дней въ трусливую красную двицу.

— Вотъ теб деньги, Орликъ, вымолвила Устя, садясь и кладя на столъ мшокъ. — Тутъ цлковики да мелочь… Руки обломалъ мн, какъ съ горы несла! насильственно весело сказала Устя, будто стараясь развеселиться противъ воли. А мдь въ двухъ боченкахъ найдешь въ чулан у меня, знаешь гд.

Орликъ молчалъ и стоялъ предъ ней, не спуская глазъ съ ея лица. Онъ замтилъ тотчасъ въ глазахъ ея слабый отблескъ того свта, что видлъ Ефремычъ и который пропалъ, когда она вошла въ хату эсаула… Этотъ чуть замтный слдъ того сіянія поразилъ Орлика. Что-жъ бы сказалъ онъ, если бы видлъ то сіяніе, что изумило даже Ефремыча.