Шрифт:
Сейчас я точно ничего такого не ощущала.
Когда мы добрались до моего дома, начался снегопад. Я включила свет у себя в квартире. Дилан неловко топтался у двери, пока я не пригласила его внутрь. Я двигалась на автопилоте. Желудок стянуло узлами, а в голове звенело так, что хотелось включить на полную мощь самую бездарную музыку, лишь бы заглушить этот шум.
Должна ли я? Или нет? И хочется ли мне?
Я предложила ему стаканчик на ночь – я так и сказала, «стаканчик на ночь», – на что он ответил «да». Я вышла на кухню, вытащила пару стаканов и налила чуточку себе, а Дилану плеснула от всей души, надеясь, что после этого его потянет в сон. Развернувшись, чтобы отнести ему выпивку, я с удивлением обнаружила, что он торчит у меня за спиной, полностью вторгнувшись в мое личное пространство. В груди возникло странное чувство неправильности происходящего.
Не сказав ни слова, Дилан взял стакан из моей руки и поставил его на прилавок. Затем мягко провел кончиками пальцев по моим щекам, по носу. Взял мое лицо в ладони. Его первый поцелуй был осторожным, медленным, изучающим. Он словно клюнул меня в губы, но затем снова прижался ртом к моему рту. При первом прикосновении его языка я изо всех сил зажмурилась, неистово желая, чтобы чечетка моего сердца имела что-то общее со страстью и желанием, а не с острым чувством паники, перехватившим горло.
Его губы были слишком мягкими и неуверенными. Слишком пухлыми. Изо рта у него пахло картошкой. Я слышала тиканье часов над плитой, слышала, как кто-то кричит в квартире снизу. Разве я замечала хоть что-то, когда целовала Уилла? Я чувствовала лишь его запах, его кожу под пальцами и то, что взорвусь, если он не проникнет в меня глубже. Но не грохот мусоровозов под окнами.
– Что-то не так? – спросил Дилан, отступая на шаг.
Я прикоснулась к губам. С ними все было в порядке – они не распухли, не покрылись синяками. Никаких надругательств над ними не совершили.
– По-моему, у нас ничего не получится, – сказала я.
Секунду он молча смотрел на меня, явно сбитый с толку.
– Но я думал…
– Я знаю. Извини.
Он кивнул, отступил еще на шаг и провел рукой по волосам.
– Наверное… Если это из-за Уилла, передай ему мои поздравления.
Закрыв за Диланом дверь, я развернулась и прижалась спиной к прохладному дереву. Мобильник лежал в кармане свинцовым грузом. Я вытащила его, нашла имя Того-Кто-Выел-Мне-Весь-Мозг и начала набирать сообщение.
Я написала и стерла дюжину разных смсок, прежде чем остановилась на одной. Набрав ее, я выждала пару мгновений и нажала «Отправить».
«Где ты?»
10
Говоря откровенно, я понятия не имел, что делаю. Я шел – шагал целеустремленно, словно мне нужно было куда-то успеть. Но вообще-то я никуда не опаздывал, и уж точно мне не следовало идти прямиком к дому Ханны.
«Ага, ко мне. Он возвращается. Буду держать тебя в курсе».
При воспоминании об этом сообщении руки сами собой сжались в кулаки. В голове горели эти слова и образ Ханны, уединившейся с Диланом. Грудь болела в самом буквальном смысле. И мне отчего-то хотелось разбить все, на что падал взгляд.
Было холодно, так холодно, что я видел пар от собственного дыхания, а кончики пальцев одеревенели, хотя я и спрятал руки глубоко в карманы. Получив ее сообщение, я в ту же секунду вылетел из дома в чем был: без перчаток, в слишком легкой куртке и кроссовках на босу ногу.
Все семь кварталов я злился на Ханну за то, что она со мной сделала. У меня все было отлично, пока Ханна со своим мелющим без передыху ртом и лукавыми глазами не ворвалась в мою жизнь. У меня все было отлично, пока она не сломала мою налаженную рутину. И сейчас мне хотелось, чтобы Дилан вымелся к чертям из ее квартиры, дав мне возможность подняться наверх и сказать ей, какая же она заноза в заднице и как я зол на нее за то, что она выбила надежную, устойчивую почву у меня из-под ног.
Но, подойдя к ее дому, увидев свет в ее окнах и движущиеся тени, я был рад уже и тому, что Ханна еще не в постели под этим мерзавцем.
Натянув шапку на лоб, я зарычал сквозь зубы и завертел головой, разыскивая кофейню или что-нибудь другое, чем можно занять время. Но вокруг были только другие многоквартирные здания, небольшие, давно уже закрытые магазинчики и вдалеке маленький бар. Последнее, что мне было сейчас нужно, – это спиртное. К тому же, сидя в двух кварталах от ее дома, я мог с тем же успехом оставаться у себя.
И сколько мне предстояло ждать? Пока она снова мне не напишет? До утра, когда они выйдут вдвоем, взъерошенные, улыбающиеся общим воспоминаниям о прошедшей ночи – о совершенстве Ханны и о жалкой неопытности Дилана?