В какой-то момент я почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд, что было странно, учитывая сколько пар глаз было устремлено на нас в тот момент. Но этот взор, словно невидимые руки касался меня, скользя по обнажённой шеи и плечам. Сначала это было похоже на холодное дуновение, что постепенно перешло в жжение. Кружась в вихре танца, я то и дело кидала ищущий взгляд на собравшуюся публику в надежде отыскать глазами того самого невидимого наблюдателя, но безрезультатно. Но самое удивительное было то, что это внимание мне было приятно, оно возбуждало, распаляло мой азарт. Меня неожиданно посетила мысль, что мне хотелось танцевать только для него, для обладателя этого пронизывающего взгляда. И в следующее мгновение я покинула объятия своего партнёра, и замерла в центре, призывно покачивая бёдрами. Мои руки скользили вдоль тела, очерчивая невесомыми прикосновениями контуры лица, груди, талии, вновь взмывая вверх, переплетаясь, словно языки пламени, кожей чувствуя, как мой таинственный наблюдатель отслеживал каждое моё движение. Но вот Ли оказался рядом, закружил, резко прогибая меня назад и вновь сближая наши тела. Мелодия достигла своего завершающего крещендо, пронзительно взмыв вверх и резко смолкла. Мы с Ли замерли на расстоянии полувздоха друг от друга, оба прерывисто дышали.

Первые несколько секунд на поляне стояла звенящая тишина, но вот зрители постепенно стали приходить в себя, и раздались сначала робкие хлопки, которые быстро переросли в оглушительные аплодисменты. Ли довольно улыбался, а я вдруг осознала насколько двусмысленно выглядела наша поза, не говоря уже и о скандальном, по меркам Средиземья, танце. Всё ещё ощущая на себе взгляд своего невидимого наблюдателя, я поспешила отстраниться, но Ли, казалось, этого не заметил. Музыкант выпустил мою руку и теперь радостно раскланивался публике, проходя кругом с выражением счастья и триумфа на лице. Я же не знала куда деть глаза от смущения и вся пылала от стыда. Поэтому, как только всё внимание публики обратилось на менестреля, решила тут же воспользоваться предоставленной заминкой и со всех ног устремилась в сторону темнеющих деревьев, прочь с поляны.

Как только над моей головой сомкнулись кроны деревьев, мне сразу стало легче. Я замерла на месте, чтобы дать глазам привыкнуть к густому полумраку, как за моей спиной раздался голос.

— Ирина, ты куда? — Видно Ли пришлось бежать вслед за мной, и теперь он тяжело дышал. — Почему ты так резко исчезла? Что-то не так? — Он неторопливо двигался в мою сторону, как-будто боялся спугнуть. Но я лишь отчаянно завертела головой, пытаясь разогнать вязкие пары наркотического дурмана.

— Нет, что ты… — Мой голос показался мне каким-то слабым и далёким. — Мне просто надо идти. Прости и спасибо за прекрасный вечер. — Я отвернулась и уже сделала пару шагов, но менестрель ловко поймал меня за руку.

— Тогда позволь мне проводить тебя.

— Спасибо, но не стоит. Да и тебя ждёт публика… — Отнекивалась я, безуспешно пытаясь высвободить руку. Музыкант тяжело вздохнул.

— Как знаешь. Но хотя бы позволь мне провести тебя сквозь эти заросли. Здесь так темно, того и глядишь, ногу сломаешь. — Мне ничего не оставалось, как утвердительно кивнуть.

Первое время мы двигались в полной тишине, держась за руки. Ли шёл первым, как бы прокладывая маршрут. Но отчего-то с каждым шагом, мне становилось всё неспокойней и тревожней, и в какой-то момент я вырвалась вперёд, стремясь как можно скорее покинуть тёмные заросли. Мне даже стало казаться, что вдалеке уже можно было различить отсветы факелов, когда музыкант замер на месте.

— Постой. — Прошептал он глухо, резко дёргая меня за руку и привлекая к себе. Даже в темноте я видела, как неестественно горели его глаза. Мне стало не по себе.

— Ли, мы уже почти пришли…

— И?… — Его губы тронула еле заметная улыбка.

— Мне надо идти…

— Куда ты так торопишься? — Он шагнул ко мне навстречу, а я инстинктивно сделала шаг назад, с замиранием сердца почувствовав, как моя спина упёрлась в дерево. Всё внутри тревожно сжалось, а сознание прояснилось.

— Ли… — Начала было я, но менестрель резко подался вперёд. «Он сейчас меня поцелует», — пронеслось в голове, и от этой мысли мне стало почему-то неприятно. В последнее мгновение моя голова дёрнулась в сторону, и его губы коснулись шеи. Горячие влажные поцелуи покрывали мою кожу, в то время как я, пыталась разомкнуть объятия музыканта, повторяя, как заведённая: «Оставь, оставь. Нет, нет…», — но он меня не слышал. Когда его рука, скользнув вверх, сжала грудь, я запаниковала и, собрав волю в кулак, со всей силы оттолкнула его от себя. На моё счастье, Ли не отличался крепким телосложением, и мне удалось его отпихнуть на несколько шагов, но почти сразу он двинулся вперёд. А в следующее мгновение, моя рука отвесила ему увесистую оплеуху. Музыкант замер, и я, воспользовавшись его растерянностью, отскочила от дерева и, отбежав на несколько шагов, стала медленно пятиться, не сводя с него настороженного взгляда. Тени полностью скрывали фигуру менестреля, делая невозможным прочитать выражение его лица, но я была уверенна, что он следил за каждым моим движением.

— Ирина… — Проговорил он еле слышно, и в его голосе прозвучало неприкрытое отчаяние и разочарование. — Боже, что я натворил…

— Не приближайся! — Прошипела я, отступая всё дальше. Теперь нас разделяли несколько кустарников. Пользуясь тем, что мужчина не мог разглядеть моих движений, мои руки медленно приподняли подол юбки. — Оставь меня! — Выкрикнула я, срываясь с места и устремляясь в сторону огней.

Ветви хлыстали меня по лицу и оголённым ногам, больно цепляли волосы, но я не обращала на это никакого внимания, продолжая двигаться вперёд настолько быстро, насколько позволял мой наряд и местность. Перевести дыхание мне удалось, лишь когда темный сад с его блуждающими огоньками остался позади. И кажется, вопреки моим опасениям, менестрель не стал меня преследовать. В этом мне повезло, потому как на каменной террасе никого не оказалось. Всё ещё озираясь по сторонам, я кое-как привела себя в порядок и, накинув широкий палантин, поспешила наверх.

Однако, и во время инцидента в саду, и петляя по коридорам дворца в направлении главных ворот, меня не покидало ощущение того, что по коже всё так и скользил взгляд того невидимого наблюдателя, что так поразил и заинтриговал меня ещё на поляне. Но я старалась об этом не думать, желая как можно скорее покинуть королевский дворец, и немного успокоилась лишь, переступив порог дома лекаря.

Она почти бежала по высокой траве, которую, даже не замечала, ловко перескакивая через попадавшиеся на её пути коряги и ухабы. Самое главное сейчас было, это оказаться как можно дальше ото всех, от чужих глаз и слов.